Февраль
Шрифт:
Мать опять в слезы, чего Юрий не мог терпеть совсем. Это было самым невыносимым. И, конечно, он согласился.
Местность вокруг их городка он плохо знал. Ему почти никогда не приходилось бывать в этих малеюсеньких деревушках и сёлах; вот дальше ездил и часто, а здесь, рядом он ничего не знал, поэтому даже название населённых пунктов читал сейчас с неким любопытством: Маяк, Духовая, Тупицыно, Пылаево, Яр, Бор, и ещё масса странных и смешных названий красовалась на карте. Родители присмотрели по объявлению домик в деревушке Галково, почти тридцать километров от их городка.
По рассказам
Местные жители Галково утверждали, что название своё село получило от птицы – галки; уж очень много в старые времена тут галок летало, посевы в полях и огородах склёвывали. Да и в теперешнее время их тут было не мало. У местных жителей за столько лет даже выработались свои методы отпугивания птиц; додумались до того, что вокруг посадок втыкали одноразовые пластиковые вилки зубчиками вверх, дабы птица не могла опуститься на землю.
Местность, где стояла деревня, была холмистая; несколько улиц, располагаясь в низине, спускались к болоту. Часть домов стояла на возвышенности, но это несильно со временем стало заметно, хозяйственная деятельность человека вносила свои изменения. А за домами Крайней улицы высились настоящие холмы, дальше лес.
Покупка дома родителями на накопленное ими сбережения состоялась очень резко. Вычитывали в газете объявление о продаже недорогих домов в Галково и нашли несколько предложений за материнский капитал. Это значило, что дома были пригодны для житья и в пределах четырёхсот тысяч. Недолго думая, позвонили по первому же номеру.
Молодой мужчина, которому, наверное, не стукнуло ещё и тридцати, но уже непомерно важный и тучный, сначала сильно удивился, что на его объявление в газете вообще кто-то откликнулся и поэтому тут же сам примчался. Роману, так звали мужчину, не терпелось скорее спихнуть дедово наследство.
– Документы все в порядке, я даже БТИ в том году звал, платил, замеры по новой сделали, - расхваливал Роман товар, - Дом вполне приличный, и свет есть, и колодец во дворе, так что всё норм, -взахлёб комментировал Роман фотографии на новеньком смартфоне.
Родители кивали, пытаясь разглядеть на экране фотографии. Но они были так плохо сделаны, что мать с отцом даже не смогли сложить общего впечатления о покупке. А покупать надо было срочно, пока сынок опять не запил. Это такой был план - втянуть его в благое дело, где он родителям никак не сможет отказать.
– Огород там большой, - без умолку рекламировал Роман, готовый хоть сплясать сейчас перед покупателем, лишь бы только тот не передумал.
– Берем, - в голос озвучили решение родители.
Роман на миг оторопел:
– А смотреть разве не поедите?
– Нет, верим на слово. Давай оформлять, - резюмировала Анна Сергеевна.
Документы оформили махом, тут же у нотариуса передали Роману четыреста тысяч, тот протянул ключи:
– Вот,
И вот сейчас они отправили сына смотреть свое новое пристанище на лето.
Юрий выехал утром, включив навигатор. Доехал быстро. Заскочил еще в магазин по дороге за кофе и продуктами на всякий случай, вдруг придется остаться до утра. Он рассчитывал сделать как можно больше перечисленных матушкой дел, чтобы потом не возвращаться. Село не впечатлило учителя; серое, унылое, такая же картинка, как у него на душе.
Ему предстояло найти улицу Победы, тринадцать. Дом был куплен и оформлен, но учитель его ещё не видел и вообще первый раз был в этом селе.
Улица была длинная и через несколько десятков домов завершалась в болото. За домами расстилалось огромное поле, полукругом как нарочно ровно ограниченное лесной стеной. Отсюда с небольшого пригорка, где стояли деревенские дома, это поле было видно всё. С деревней его разделяло болото, некогда сочное, вязкое, а в последнее несколько лет почти всё высохшее, и кувшинки там перевелись, и топь иссохла. Сейчас же и поле, и болота были занесены снегом, слепящим на ярком солнце глаза. Но в то же время уже заметно снег тяжелел, оседал, кое-где скоро появятся уже и проталины.
Учитель смотрел на это ничем непримечательное болото в снегу, лес, поле с пробивающимися глазками отдохнувшей земли, и этот простор его словно гипнотизировал, вливался внутрь, заполняя своей свежестью всё пространство его лёгких, души, сознания. И мысль, и радость, и воля потекли, не встречая никаких преград, свободно, совсем не так, как в городе, натыкаясь на серые стены пятиэтажек, парковки, увязая в социальных сетях, а вольготно и спокойно…Юрий улыбнулся обретению этого нового для него чувства простора.
Через переулок, перед ним открылась красивая панорама центра деревни. Картинка понравилась. Школа высилась трёхэтажная из красного кирпича, вся в новеньких пластиковых окнах. Небольшой дворик, само здание и огромная, необъятная, как показалось спортивная площадка (городским школам и половины такой роскоши не снилось) – всё было обнесено низеньким белёным заборчиком; словно рисунок из книжки.
Он остановился на противоположной стороне улицы, осматривал пристально, будто старался запомнить даже самую маленькую деталь. Рассматривал спортплощадку, на которой возились и кричали несколько ребятишек, пустой школьный двор, лысые клёны, ожидающие пробуждения.
Дом из почерневшего, но ещё крепкого бруса встретил Юрия Алексеевича приветливо. Несколько кошек, испугавшись появлению человека, метнулись, кто за угол, кто на забор. Заскрипели старые деревянные ворота, но не по -старчески ворчливо, а с пробуждающейся радостью, будто возвращаясь к жизни от долгого безделья. Тягучий резкий звук по – очереди издали все половицы невысокого крыльца, приветствуя нового хозяина; окна вмиг впустили солнце, извиняясь за прошлогодних и позапрошлогодних мух на крашеных облупившихся подоконниках. Солнце ворвалось, разлеглось широкими полосами на застеленном двпешками полу, залезло в маленький сервантик, стоявший с остатками посуды от прежнего жильца, пробежалось по старенькому диванчику.