Февраль
Шрифт:
Юрий прошел в учительскую, поздоровался.
Наташенька, пунцовая, подавленная, в черной водолазке, сидела с секретарем и делопроизводителем над бумажками, ее снимали со всей кучи приписанных в бытность прежнего директора, должностей, оставляя основную - социальный педагог. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Юрий поприветствовал присутствующих кивком. Он был рад происходящим переменам в их школьном мирке; каждый должен был заниматься своим делом. Социальная работа до сих пор поставлена было не лучшим образом, и сейчас, когда человек мог полностью сосредоточиться на этом, может можно
Новый директор приняла Юрия Алексеевича довольно радушно, но по-деловому. Увидав, замахала рукой, мол надо зайти и подождать. Она беседовала по телефону о том, как они недавно с девятым составляли родословные и у одного ученика прадед оказался дальним родственником Льва Толстого, и как они стали изучать биографию писателя и как мальчишка с азартом принялся за чтение.
Ольга Павловна дольше остальных проработала в школе и знала, кажется, каждого в этом городке, и детей, и родителей, и бабушек-дедушек. Почти тридцать лет она преподавала здесь географию, и вот сейчас на нее свалилось директорство, чему сначала яростно начала сопротивляться, а потом поняла: надо. Взялась с задором и энтузиазмом, который постепенно охватил и весь коллектив.
– Приступайте давайте хоть завтра, Юрий Алексеевич, месяц у детей физики нет, вам работы непочатый край, - обрадовалась она, когда Юрий выразил желание вернуться, - вакансия так и висит открыта, словно вас ждет.
– И я этого ждал оказывается, - искренне добавил Юрий Алексеевич.
– Ключи возьмете у завхоза, - добавила Ольга Павловна, - в классе мыли, конечно, но не занимались.
Юрий Алексеевич довольный закрыл за собой дверь учительской. В коридоре через большие окна лилось яркое смеющееся солнце, уже по-весеннему приветливое и теплое. Оно длинными веселыми лучами ложилось на пол, на стены, листья цветов в огромных кадках. Шумные пятиклассники, ожидая звонка, прыгали по этим солнечным дорожкам со смехом и гиканьем как галчата. Мир жил и играл цветными красками.
– Юрий Алексеевич!!!!
– Радостный возглас сзади, - какими судьбами?
Перед ним стояла Регина Станисоавовна, красивая статная, играя озорными ямочками на щеках. Она держала, видно было, что новенькую гитару, и улыбалась.
– На работу вышел, - поддаваясь её настроению и шарму еще больше заулыбался физик.
– Ой, как хорошо, - искренне радовалась она, - а у нас большие перемены. А!!!
– Воскликнула торжественно, - на денежки гранта нам гитар купили.
– Гитар?
– Удивился физик. Это был очень неожиданный поворот.
– Вы уж не обижайтесь, Юрий Алексеевич, - приложила она руку к груди, словно прося прощения, - но в ваш кабинет физики ничего не купили, учителя не было, кабинет пустовал...
– Да я не в обиде, - покачал головой Юрий, - я только рад, Регина Станиславовна...
На лестнице послышался топот и голоса. Целая ватага мальчишек и девчонок, семиклассников, сбивая солнечные трепещущие дорожки света на полу и разгоняя пятиклашек, с гитарами ринулись в музыкальный зал. Притормозили около учительницы.
– Ребята, в зал, в зал, я сейчас подойду...
– закивала она им. И, смущаясь, начала рассказывать Юрию:
– Набрала с параллели желающих, будем ансамбль гитаристов устаивать.
Последние слова Регины Станиславовны потонули для Юрия в гуле отбойных молотков, вдруг раздавшихся в его голове. Вся кровь хлынула вверх по жилам и ухнула водопадом в бездну - прямо на них шла Анюта.
Регина Станиславовна, уловив перемену в его лице, повернула голову:
– А, это Елизавета Владимировна! Наша новая учительница второго А, знакомьтесь.
Девушка стояла тоненькая, светлая, с милыми непослушными кудряшками вокруг мудрено заплетенных в красивую прическу кос.
– Юрий Алексеевич, - представила музыкантша, - физику ведет.
– Очень приятно, - кивнула Лиза опешившему Юрию, и пошла дальше.
И голос, даже голос ее похож- дрожали мысли учителя, - может ли такое быть.
– Всего доброго, - всё улыбаясь попрощалась Регина Станиславовна и пошла в музыкальный зал.
– Да, да, всего доброго, - еле пролепетал Юрий.
Эпилог.
Учитель Юрий Алексеевич прошёл в кабинет физики. В окна било солнце последнего февральского дня, мир приготовился к объятиям весны. Восьмой класс, пребывая ещё в полусонном состоянии раннего утра, сбивчивым и недружным многоголосьем поприветствовал:
– Здрааааавствуйте…
Юрий Алексеевич заулыбался и начал урок; он придумал для сегодняшнего дня интересный прием при повторении темы последовательного и параллельного соединения проводников. Два ряда парт он разделил на "две электрические цепи", где ответы ученики, которые будут весь урок являться элементами этих цепей, должны давать в соответствии со своим элементом.
Сомневался, конечно, все-таки ребята уже не малыши, но урок, получивший с самого начала такой задор и эмоциональный подъем, прошел как нельзя отлично.
И следующий, и дальше: вся параллель восьмиклассников на ура приняла новую задумку учителя, поддерживая правила запущенной игры. Ребятам это понравилось.
Звонок затрезвонил радостно и, как показалось учителю, неимоверно громко; он встрепенулся, вернулся из мира физики в окружающую школьную действительность и отпустил класс. Дети, ещё взбалмошные, ещё не оторвавшиеся от долгих выходных, непосредственные в своей неуёмности встреч и болтовни, стали собираться, зашуршали, застучали стульями; школьная обыденность закружилась своим чередом. Повзрослевшие, но ставшие ещё более угловатыми и с нарочито неестественными движениями, восьмиклассники двинули из класса, прошмыгивая около учительского стола. Юрий Алексеевич крупным размашистым почерком дописал в нужную графу тему урока и протянул журнал дежурному.
Потоком замелькали мимолетные рабочие мысли, на фоне нескольких так же клипово приходящих и исчезающих из сознания, подобно таким как: …завтра весь день десятый, там опять восьмой и окно, неудобно сделали…совещание завтра…вечер свободный…в лаборантской надо порядочек поднавести…
В класс зашла Елизавета Владимировна. Они, даже сами удивляясь этому, довольно быстро нашли общий язык - взаимопонимание и темы для разговоров.
– Завершил на сегодня?
– спросила она, - моих уже разобрали.