Феромон

Стунич С. М.

Я решаю, что Большой Д — слишком классное прозвище, чтобы его упускать.

Когда мы добираемся до космического корабля с прошлой ночи, я замечаю свою ветку дерева и вижу, что небольшое отверстие для выхода тепла стало намного больше. Изнутри валит фиолетовый дым. Чем ближе я подхожу, тем больше убеждаюсь, что дышать этим мне не стоит. Полагаю, именно поэтому Клыкастые носили противогазы? Мне повезло, что я случайно не убила себя, пока спала рядом с ним.

Я обхожу его стороной, глядя на густую листву над головой и пытаясь определить, скоро

ли стемнеет. Дни здесь либо очень короткие, либо я была в отключке гораздо дольше, чем думала. Даже сквозь плотные ветви я вижу, что близится темнота.

Мысль о том, чтобы снова провести ночь одной на земле, меня не прельщает. Кроме того, если я скоро не попью, я так долго не протяну.

Я поворачиваюсь к Чуваку-Дракону, он же Большой Д, решив поспорить с ним, но он уже протягивает хвост и подхватывает меня за талию. Он запрыгивает в корабль футов на пятнадцать вверх, как будто это пустяк, и ставит меня на пол рядом с собой. Пространство представляет собой странную смесь разрушенных технологий и лесного шика.

Массивные корни прорастают сквозь пол, отполированные частыми прикосновениями. Металлический пол под нами покрыт перьями, соломой, сосновыми иголками и листьями. Получается мягкая поверхность; я встаю на четвереньки, чтобы отползти подальше от края. Сейчас я не доверяю своему чувству равновесия.

Встав на ноги, я понимаю, что справа от меня огромный экран компьютера, и на нем мигает розовый курсор с подсказкой.

— Привет? Я слышу новый голос. Возможно, вы можете прочесть один из шести миллионов языков, которые я сейчас понимаю. Я попытался оценить ваш язык на основе звуков, которые вы издавали; пожалуйста, скажите, угадал ли я верно? Вы — англичанин.

Эм.

Компьютер по большей части прав — я американка, но говорю по-английски. А еще, что за хрень?

Я решаю пока это проигнорировать. Корабль явно не функционирует. Может, это типа ChatGPT на стероидах и солнечной энергии или типа того? Готова поспорить, эта планета идеально подошла бы для продажи солнечных панелей. За пределами леса невыносимо жарко.

Чувак-Дракон крадется по кораблю на четвереньках. Он исчезает в закутке слева, и я следую за ним. Подойдя к дверному проему, я заглядываю внутрь и вижу, что осталась только половина комнаты. Там есть конструкция, похожая на ванну, но за ней стены нет. Вместо нее занавеси из лиан создают живой зеленый навес.

Дракон сидит на корточках у ванны, нависнув над ней почти комичным образом. Он сильно загораживает ванну, опуская голову и лакая воду своим длинным языком. У меня текут слюнки, и я решаю, что не могу устоять. Если эту воду пить нельзя, то какую можно?

Я, спотыкаясь, подхожу и падаю на колени, черпая воду руками в рот. Как только она касается моего языка, я клянусь, что чувствую, как мои клетки радостно танцуют, расширяясь и наполняясь с каждым глотком.

— Трахни меня, как же вкусно, — бормочу я, и в следующий миг я лежу на спине, а Чувак-Дракон прижимает мои руки к полу.

Он

рычит на меня, и я чувствую странное давление чего-то горячего на мои разорванные и потрепанные кружевные трусики. Эм. Мое тело дико реагирует на это ощущение, но я действительно, действительно не думаю, что он поместится. Даже близко нет.

— Подожди, подожди, подожди.

Он берет гарнитуру рукой-крылом и надевает ее снова, наклоняя голову ко мне, как бы говоря: «Повтори, человек».

— Подожди. Не надо. — Я прекрасно осознаю ограничения переводчика, поэтому говорю просто.

— Блядь, — рычит он по-английски, все еще глядя на меня, как на безумную. — Пара?

Блядь. Пара.

…

О!

— Так, ладно. Послушай, Большой Д. Думаю, у нас тут определенное недопонимание.

Я жду, пока это отобразится на гарнитуре, но либо он не понимает, что я пытаюсь сказать, либо не верит мне. Я склоняюсь ко второму варианту. Слова, которые он говорил раньше — слишком мелкая! — теперь обретают смысл.

— «Блядь» не всегда означает спариваться; иногда это просто значит… что ситуация плохая.

Переводчик булькает ему в ухо, а затем он надевает его обратно мне на голову.

— Не… слишком… мелкая… позже.

Он отстраняется от меня, отпуская мои руки, и возвращается в свою позу на корточках у края ванны, лакая воду, пока я сижу, опираясь на локти, пытаясь понять, что здесь происходит.

Значит, Чувак-Дракон знает английский достаточно, чтобы подумать, что я требовала, чтобы он меня трахнул?

Вау. Ну ладно тогда.

Вчера, когда я думала, что он собирается меня съесть, крик «блядь» на самом деле спас мне жизнь?

— Погоди, вот расскажу маме, что ругань спасла меня на чужой планете, — шучу я, но он меня игнорирует.

Один фиолетовый глаз наблюдает за мной, пока я подхожу к ванне и пью столько, сколько могу в себя вместить. Никогда в жизни я так не хотела пить, как сейчас. Вода относительно прохладная и выглядит совершенно прозрачной. Интересно, откуда она берется?

Я заканчиваю задолго до Чувака-Дракона и сажусь на корточки, наблюдая за ним.

Большой жук с слишком большим количеством ног падает в ванну, когда ветер сдувает его с одной из висячих лиан прямо в воду. Через несколько секунд он мертв. Я смотрю на него, пока он начинает всплывать, а затем Большой Д наклоняется и съедает его.

Меня чуть не рвет.

Он замечает мою реакцию, когда я отворачиваюсь, и снова рычит на меня.

— Привереда… голодающая.

Он ворчит что-то, что на самом деле может быть смехом, и встает на четвереньки, покидая то, что я действительно считаю ванной комнатой. Мой взгляд цепляется за что-то слишком удивительное, чтобы быть правдой, и я крадусь вперед, раздвигая лианы, пока не нахожу фарфоровое чудо, ожидающее меня.

Это унитаз.

Это буквально унитаз.

Слезы наполняют глаза, и я обнимаю его.