Феромон

Стунич С. М.

Бульон на вкус неплох, как рагу из оленины или что-то в этом роде. Было бы вообще неплохо с нормальными специями, правильными овощами, может быть, с куском хлеба с маслом. Я выпиваю все, пока первый Клыкастый надевает маску обратно. Он рычит что-то своему спутнику, тот отвечает.

— Здесь… валить… надо. Найдет… нас… съест.

Первый мужчина качает головой, поднимая закрытые очками глаза к кронам деревьев. Я лишь предполагаю, но не предложил ли он нам свалить, пока нас не съели? Потому что звучит именно так.

Он

протягивает руку, чтобы забрать термос, и я отдаю его, ожидая, пока он закрепит его на поясе. Когда он достает что-то похожее на поводок, я начинаю нервничать.

— Что это? — спрашиваю я, когда он протягивает мне петлю на конце.

— Это гарантирует, что мы не разделимся здесь, — объясняет он, что кажется достаточно логичным.

Только… не уверена, насколько мне сейчас комфортно.

— Надень на запястье, — цедит второй парень на ломаном английском. — Нам надо идти.

Он делает жест большой рукой и срывается с места. Первый парень — тот, что дал мне термос — накидывает петлю мне на запястье, и она затягивается автоматически, усиливая это нервное чувство в животе.

— Идем. Мы выведем тебя отсюда в безопасности.

Первый парень уходит, таща меня за собой, как питомца. Именно это было на табличке, не так ли? Люди. Питомцы. Мясо. Пары. Ну и сочетание.

Имея мало других вариантов, я следую за ним, чувствуя невероятное облегчение, когда мы выходим из деревьев на ту самую поляну, где напали на повозку.

Она все еще там, перевернутая на бок, лужа засохшей крови трескается под слишком яркими лучами солнца. Как только мы выходим на свет, я чувствую, как он обжигает кожу, и заставляю себя посмотреть вверх. Срань господня. В небе действительно два солнца. Одно намного меньше другого, но их совместный жар сравним с тем единственным разом, когда я отправилась в пеший тур в глубинку Австралии.

Пекло.

Мне это не нравится. Мне не нравится поводок. Я не понимаю, почему эти парни в противогазах.

Они тащат меня к группе других, все они в масках, все они осматривают меня как кусок мяса. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Мои инстинкты насчет этих парней были верны. Мой первый похититель был слишком милым; мне было лучше с драконом.

— Засуньте ее в паланкин, — требует один из них, указывая на безколесный экипаж с четырьмя шестами, торчащими горизонтально из основания.

Эти четыре шеста предназначены для того, чтобы их поднимали и несли люди. Сам паланкин закрыт и выглядит клаустрофобно.

Ни за какие коврижки я туда не полезу.

Мои подозрения подтверждаются, когда люди в масках начинают переговариваться на своем языке. Полагаю, они так же озадачены, как и я, тем, что это за светящаяся розовая огромная гарнитура.

— Женщина… повреждена… сниженная стоимость.

Вот что трещит в моих наушниках, и я косо смотрю на одного из клыкастых. Он только что сказал то, что я думаю? Или этот переводчик просто полный отстой?

Другой

клыкастый фыркает и качает головой в маске.

— Кого волнует? Дырки… для спаривания… только.

Он осматривает меня, проходя мимо и устраиваясь на одно колено рядом с массивным оружием. Его конец установлен на подставке, но, похоже, это какая-то пушка. У меня в животе все переворачивается — осы вместо бабочек.

Меня тошнит.

Дырки только для спаривания.

Тут невозможно ошибиться в трактовке.

Я думаю о Джейн, и о бедной Аврил. О Конноре. Мадонне. Даже… о Табби. Что с ними происходит? Что, возможно, уже случилось? Что, блядь, случится со мной?

Я дергаю поводок на запястье, но это бесконечная петля без видимого шва. Клыкастый, что находится на другом конце, прикрепил его к своему поясу. Он на меня не смотрит, его внимание сосредоточено на мужчине с большой металлической пушкой. Судя по всему, они чего-то ждут.

Чувака-Дракона.

В горле встает ком, душит меня. Я понимаю, что дракон вчера съел их друга, но также чувствую странное чувство вины. Если Чувак-Дракон придет сюда в поисках меня, они устроят ему засаду.

«С чего бы ему вообще тебя искать?» — думаю я.

Скорее всего, если он и придет в эту сторону, то в поисках еды. Я тут ни при чем. И все же вина остается, и я не могу не задаваться вопросом, не стоит ли мне попытаться как-то вмешаться.

Рев эхом разносится по лесу, поднимая в воздух стаи крылатых существ. Там массивные, похожие на летучих мышей животные ярких оттенков, стрекозы размером с машину и тучи птиц, которые ныряют и парят разноцветными стаями, словно косяки рыб.

Дракон вырывается из деревьев бегом, заставая врасплох нескольких Клыкастых — видимо, они предполагали, что он нападет на них с неба.

На бегу он вырывает огромные комья земли, когти рвут почву в клочья, разгоняя инопланетных кузнечиков, которых я видела прошлой ночью. Они скачут прочь так быстро, как только могут, спасаясь от испепеляющего жара солнц, но большинство из них умирает, так и не добравшись до тени леса.

Парень-Дракон сбивает одного Клыкастого с пути, а затем хватает двух других массивными когтистыми кистями на кончиках своих крыльев. Он швыряет их в разные стороны, как игрушки, продолжая нестись вперед.

Клыкастый с пушкой производит выстрел, посылая заряд, который сбивает меня с ног. Жар и звук рябью проносятся по воздуху, и серебряный луч врезается в бок дракона. С яростным ревом он обрушивает свою массивную крылатую руку-лапу на другого мужчину, вминая его в грязь и проливая кровь.

Парень, назвавший меня дыркой, готовится сделать еще один выстрел, и, не особо раздумывая, я хватаю обломок вчерашней разбитой повозки и швыряю острую деревяшку ему в затылок. Она ударяет его достаточно сильно, чтобы выстрел ушел в сторону, врезавшись в кору дерева и подпалив его.