Феодал. Том 3
Шрифт:
Мы переночевали в поселении и на следующее утро пополнили наши ряды полусотней разведчиков и десятком учёных, а затем вернулись на старое место. Возле туши павшей виверны крутились монстры-падальщики. Белёсые многоножки размером с корову, всякие монструозные жуки и прочая живность, предпочитавшая прятаться от глаз людей.
Маги пальнули по ним для острастки массированным огнём. Кого смогли убили, но целью экспедиции было заброшенное поместье, так что мы поехали дальше. Посовещавшись с Абросимовым, мы пришли к общему решению не тратить силы
Спустя пару часов мы, наконец, добрались до покосившихся ржавых ворот с гербом двуглавого орла. По внутренней территории поместья шастали немногочисленные усопшие. На одном из них я разглядел разодранную ливрею дворецкого, узнаваемую только по позеленевшим медным пуговицам.
— Всем быть начеку, — скомандовал Юра.
В этот раз виверн с собой не брали. Лёлик выбил ногой входную дубовую дверь и влетел внутрь вместе с Грымзиком. Глипты отлично справлялись с ролью живых щитов. Разведчики даже подарили мне для них новые башенные щиты взамен помятых, оставшихся в глотке виверны.
Мои красавцы зачистили фойе, размазав трёх мертвецов по стене. Повсюду осел слой пыли и запустения. Когда-то величественные белые колонны облупились и страдали от трещин, став прибежищем высохшего плюща, обвивавшего их до самого потолка.
В центре обширного зала на полу валялся выроненный когда-то поднос с посудой. Воняло затхлостью, а массивная люстра под потолком превратилась в многоквартирное гнездовье для любопытных ворон, раскаркавшихся при нашем появлении.
Далее все разделились и обошли трёхэтажный особняк комнату за комнатой, готовые чуть что принять бой.
— Всё чисто, — подвёл итог Юра. — Кажется, наш эксгибиционист и был тут хозяином. Можете пока отдыхать, РГО осмотрит всё.
Впервые империя добралась так далеко. Отсюда до поселения полдня пути. Обычно некроманты ревностно охраняли свои владения и даже если не являлись сами, то насылали бесконечный поток преданных слуг.
Мёртвые не требовали фуража и отдыха, могли хоть весь день махаться, потому каждая вылазка дальше очерченной границы заканчивалась плачевно. Витязям позволяли охотиться, но только близ поселения. Это было негласное соглашение: вы не лезете к нам, мы к вам.
— Ваше сиятельство, нашли! — раздался радостный голос плешивого естествоиспытателя с родимым пятном на щеке.
Дрожащими руками он продемонстрировал нам наплечник, стилизованный под птичью голову с глазами из прозрачных кристаллов.
Граф повертел в руках находку и спросил.
— Что он делает? И где застёжки?
— Вы сами попробуйте, наденьте, — учёный помог снять часть брони, Юра приложил к себе эту голову и ойкнул от боли.
Артефакт активировался, захватывая собой всё плечо. Ленты сами опутали мышцы как надо и присосались к телу Абросимова словно живое существо.
— Ну как? — с хитрецой спросил ргошник, поправляя на носу дорогие очки.
— Это… Поразительно… —
Вещица настраивала зрение на иной лад, плюс добавляла дальности. Если надо, хозяин мог рассмотреть даже жучка в траве. Отличная экипировка для разведчиков, но, со слов графа, магическая сила тратилась нездоровыми темпами.
Естествоиспытатель что-то пробурчал про «симбиотическую природу» и радостный забрал артефакт, чтобы показать подошедшим коллегам. Находка, вне сомнения, полезная, но больно уж дорого обошлась. В доме отыскали ещe два артефакта, но отнесли их III поколению.
Это была играющая сама по себе арфа с удивительно расслабляющим звучанием. Еe струны были созданы из паутины неизвестного науке иномирного паука. Звук от игры слышал только вливший в артефакт магическую энергию. Играть на таком инструменте не рекомендовалось — попросту порвeшь струны и испортишь.
Второй трофей — самопишущее перо. Ребята из РГО выяснили интересную деталь: если адаптировать перо под себя, написать им короткий отрывок текста, то оно запоминало почерк хозяина. Работало под диктовку и отличалось экономным расходом магической энергии.
— За такой хлам отдал жизнь… — произнeс Абросимов.
— Юрий Георгиевич, не надо так, всe не зря! — возмутился учeный с родимым пятном. — Это прорыв в артефакторике! Господин Оболенский войдeт в историю… Да вся его жизнь до сего момента ничего не значит, — распалившийся мужчина в порыве эмоций махнул «птичьим» наплечником прямо перед носом графа.
Абросимов не выдержал и двумя руками схватил за глотку говорливого ргошника.
— Для меня, для меня значит, слышишь?
Вспотевшие очки упали на землю, а сам он покраснел. На лбу набухла венка. Холeные руки исследователя слабо сопротивлялись, пытаясь отпихнуть от себя графа.
— От…пустите, именем имп…императора… — хрипел дрыгающийся плешивый мужичок.
— Мы не бездушное мясо, — сквозь зубы процедил Абросимов и отбросил от себя естествоиспытателя. — Чего уставились? За работу! — рявкнул он остальным, кто невольно стал свидетелем этой сцены.
— Ты… Тебе это так с рук не сойдeт… — выдавил закашлившийся маг.
— Юр, не надо, — встал я между ними. — Пусть ползeт отсюда. Не стоит он того, — я повернулся к ргошнику и качнул головой, чтоб убирался прочь.
Мы отошли шагов на десять, и Абросимов не глядя потянулся за пазуху, доставая трясущимися руками портсигар.
— Ты прав, зря вспылил, — задымив сигаретой, ответил он, и мы оба помолчали, наблюдая за туманным пейзажем.
Было над чем подумать. Как ему, так и мне. Если абстрагироваться от эмоций, то всe складывалось как нельзя лучше: империя не нашла мощных боевых артефактов и лишилась опытного военачальника. Каждая неудача Константина «Безвольного» — это плюс к моему влиянию, но когда начинались детали и личное, всe оказывалось не так просто. Оболенский не заслуживал такой смерти.