Феодал. Том 3
Шрифт:
Когда мы вернулись, глипты совершили ещё один цикл почкования. Теперь их стало четыре. У меня были мысли опять нагрянуть в «Синий-16» и набрать там новорождённых, но проблема в том, что Новиков у нас один такой незаменимый. Нагружать его лишней воспитательной работой не хотелось — он и так на грани из-за свалившихся обязанностей. Ох уж эти тонкие душевные организации, но ничего не поделаешь, к каждому нужен свой подход.
Ещё не стоит забывать, что всё дальнейшее потомство Лёлика станет в разы умнее и полезнее, чем новички, ведь наши глипты перенимали опыт по всей цепочке. В своём мире
РГО и экспедиционный корпус разглядели в них только уродливых монстров. Попытки одомашнить, конечно же, предпринимались, но без знания языка и обычаев процесс натыкался на стену безразличия и агрессии. Громил рассматривали только в качестве ценных ресурсов, тогда как их скрытый потенциал в сотни раз перспективней!
Кстати, о глиптах. Я застал Мефодия и Лёлика окружёнными лесорубами. Богатырь схлестнулся с двухметровым магзверем в борьбе. Оба кружили, пытаясь друг друга опрокинуть, а народ болел то за одного, то за другого. Триста килограммовая туша напирала своей мощью на человека, но не тут-то было. Куликов так просто не давался и всыпал камнекожему по полной.
Я подоспел как раз к развязке. Мефодий извернулся, обхватил обеими руками Лёлика за торс и приподнял над землёй. Через пару секунд глипт валялся на спине поверженный, но не сказать, что богатырю эта победа досталось легко. Он пропотел насквозь, рубаху хоть выжимай.
— Махонький ещё, вот подрастёшь — приходи, поборемся, — пробасил Куликов, похлопав глипта по голове, а потом жадно припал к кувшину с водой, поднесённому ткачихой.
— Госто горог гогого гдод.
— Эй, лысая башка, что он там несёт? — поинтересовался Мефодий.
— Говорит, повезло тебе бескожий, — проворчал Потап и увёл за собой проигравшего, что-то бормоча ему на неизвестном наречии.
— Ну-ну, похорохорься мне, — пригрозил в шутку Мефодий и, увидев меня, подошёл поинтересоваться, пока разъярённый Митька Кошевой разгонял всех по рабочим местам. — Владимир Денисович, узнать что хотел, — насупился он. — Можно ли жинку мою и сына уже переселить? Вроде ладно всё идёт: баронов за шкирку держим, избушки как грибы растут, да и приспособу вашу не снимаю, — он приподнял штанину, показывая на браслет у щиколотки. — Теперь жить спокойней, а мои домашние они неприхотливые и работать могут зимой…
— Извини, Мефодий, перебью, но порядок общий для всех. Успехи у нас есть, но дети и женщины должны получить только лучшее, понимаешь? — я взял его под локоть и, чтобы смягчить отказ, пояснил свою позицию. — Жильё и безопасность мы подтянули, но давай не спешить с такими решениями, хорошо? Обещаю подумать ещё раз, как вернёмся с осмотра.
— Её в столовую можно определить.
— А Лукичну куда?
— Я эта, про кашеварство говорю. Сами посудите — не мужское то дело.
— А сил у неё хватит, спину надрывать с этими флягами? — прищурился я, напоминая про конские объёмы каши, и здоровяк поник. — Выше нос, что-нибудь придумаем. Вместе со Склодским поедешь со мной, а жене передай — зима у неё будет сытая и тёплая, вот, — я передал ему тысячу рублей. — Пусть купит себе и сыну одежды, еды, ещё и на курочек с козой хватит, — я показал
— Спасибо, Владимир Денисович! — расплылся в улыбке здоровяк и немедленно поспешил к загону выбрать себе лошадь.
Куликов давно не видел своих, потому перед поездкой я отпустил вожжи — всем нужен отдых. Его особое положение не позволяло мне отпускать богатыря далеко от себя, но с артефактом Радомира Выжиги это стало в разы безопасней. По меркам города Ростова жалованье витязей в тысячу рублей считалось зажиточным, но мои давно зарабатывали больше, плюс такие вот поощрения позволяли их родным вздохнуть посвободней.
Я снова присел доесть холодный борщ, и как только сделал это, Анжей Марич тактично оказался рядом с платком.
— Вот, ваше благородие, вытритесь, а потом можно и в баньку.
— Вы построили баню? — удивился я, ведь в плане её не обозначили.
— Посмел взять на себя ответственность. В реке теперь холодно мыться.
Я немного подумал и кивнул.
— Да, что-то мы запамятовали этот вопрос…
— Но прежде чем хорошенько отпарится, есть ещё одно дело, — начал он издалека.
— Валяй, — махнул я ему.
— Тут из торговой гильдии один купчишко пожаловал.
— Чего просит? — спросил я, отдавая тарелку Лукичне.
— Предложений несколько, но лучше вы сами у него спросите. Он как раз возле баньки и поджидает вас.
— Как удобно, — хмыкнул я.
Пока мы были в отъезде, Анжей не раз принимал этого бородача с колючим хитрым взглядом, извещая о моём отсутствии. Купец не отчаивался и приезжал в Таленбург каждый день, любил посмотреть, как идёт работа, перекидывался словечком с бригадирами, да нахваливал стряпню Лукичны. Короче, ко всем подмазывался, но вот звёзды сошлись, встреча состоялась.
За всё время он привёз следующие подарки: пять бочек пенного, приправ заморских, валенки для рабочих и прочего полезного скарба, который немедленно распределили по закромам. Я оценил этот жест доброй воли и протянул мужчине руку.
— Добро пожаловать в Таленбург, надеюсь, вас приняли достойно, господин Ейчиков.
— Владимир Денисович, а как же, как положено: хлеб-соль и много чего ещё, — залихватски подмигнул он. — Признаться, восхищён вашими начинаниями, недурно стройка идёт, скоро и народу прибавиться.
— Это точно, прошу, попаримся вместе. Анжей, — попросил я приказчика, и тот мигом припряг кого надо.
Банька уже ждала растопленная, а на столе томились угощения и холодный квас. Раздевшись, мы зашли в парную и улеглись. Нанятый из города банщик хорошенько прошёлся по нам дубовым веничком и тактично удалился.
— Ну-с, теперь можно и о делах поговорить, — произнёс я, когда с условностями было покончено.
Ейчиков оказался человек серьёзный, торговец ранга «B». Помимо представительства в Ростове, он имел интересы по всему герцогству черноморскому. Продавал всякое-разное, но состояние сколотил на торговле алкоголем в Межмирье. Сейчас ему было под пятьдесят, но двадцать лет назад, когда завертелась эта канитель с вратами, купец один из первых продал всё, что имел и вложился в новое дело.