Феодал. Том 2

Рэд Илья

Вот как это выглядит на Митьке Кошевом:

Отвага (42/100) +2

Организованность (68/100)

Лесоруб (А), Плотник (B), Строитель ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (45/100) +14

Достигнута 1/3 предельного уровня развития.

Драки с пароголовыми, змееящерами, стальными гиенами и глиптами принесли свои плоды. Плюс две отваги за всё время, хм. Моя так и не изменилась, хотя я, как только не извращался, в том числе и подставлялся под виверну, убил

множество монстров и даже сражался с другими людьми. Как было восемьдесят пять, так и осталось. Видимо, чем больше параметр, тем сложнее его повышать, и дар не расценивал прошлых врагов в качестве достойных.

«Я чуть не подох в стычке с убийцами, но ничего не получил».

Вот что показывал дар у Ермолая Яра:

Отвага (40/100) +3

Командная работа (73/100)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (45/100) +15

Лесоруб (А), Каменщик (А), Плотник ©

Достигнута 1/2 предельного уровня развития.

Зелёные плюсики радовали глаз — мои люди развивались! Не только я получал бонусные показатели за поступки и труд. Оно как бы логично, но теперь гораздо удобней следить за всем этим. Можно влиять на процессы, направлять прогресс в нужное мне русло, выращивать своих гениев!

Я проверил обоих бригадиров повторно, и плюсы исчезли — теперь это их обычное состояние, но стоит им опять улучшиться, как я увижу изменения.

«Или ухудшиться».

Да такой вариант тоже существует. Например, падение динамических параметров вроде «Преданности». Ради интереса я проверил всех работников и нашёл, что искал:

Преданность к «А. Т. Рындину» (19/100) –1

Единичка подсвечивалась красным. Отлично. Своим жирным бросающимся в глаза цветом она выделялась среди прочих символов.

«Стоп, а не ошибся ли я, когда взял с собой Кошевого и Яра в Межмирье?»

Эта мысль пришла неспроста. Ребята, конечно, молодцы, что исполняли воинские обязанности и у меня к ним никаких претензий, они очень помогли. Только вот я как руководитель дал маху: я использовал заложенный в них предельный уровень развития на чуждую им вещь — воинское искусство.

Люди с рождения имеют разный потенциал, и потому я вижу у одних большой запас, у других маленький, а у третьих он совсем истрачен. Финита. Дальше ничего не будет, как ни старайся. Так вот, Ермолай и Митька ещё могут уйти вперёд по своим мирным профессиям, а значит, этот путь и надо поощрять. Не позволять им браться за оружие.

Их универсальность — это одновременно и дар, и проклятье. Мужики всё могут, что им ни дай. Надо воевать? Кольчуга, топор, щит и показывай врагов. Надо что-то построить? Давай инструменты, сейчас разберёмся. Так они распылятся на два направления и нигде не преуспеют. Хватит с них сражений — пусть углубляются в ремесленном мастерстве.

Это не значило, что надо всех строго делить, просто у кого потенциал слабенький — тот пусть возиться с тем, что лучше всего умеет. А тот, кто с рождения боженькой поцелованный в макушку, кого распирает от возможностей — вот тех и надо

натаскивать до уровня ополченцев. Потому что, чует моё сердце, не дадут нам спокойной жизни.

«Большая часть людей у меня должна быть с хорошим потенциалом. Уступки делать только опытным специалистам, без которых мы не сможем расширяться».

Эта мысль приоткрыла завесу, каким будет мой будущий город мечты. Я устанавливаю здесь правила, и только с моего разрешения тут кто-то будет селиться. Никакого самотёка, строгий отбор. Чтобы выбиться не только в бароны, но и дальше по иерархии, мне следует сконцентрировать вокруг себя виртуозов своего дела. Предстоит долгая и кропотливая работа.

После сытного обеда я предупредил всех, что завтра и возможно ещё несколько дней буду отсутствовать.

— Главным ставлю Кошевого, Ермолай — заместитель. Задачи вы знаете, запас еды есть, так что рассчитываю на вас всех.

Частокол, кстати, очень бодро шёл. Я так прикинул — к завтрашнему вечеру он будет готов, только вот надо побольше брёвен им оставить, чтобы не возились с рубкой. Поэтому я как поел, сразу же отправился к просеке. То, что нарублю за остаток дня, они потом сами разберут — лошади есть.

Главное — это убрать для них столь трудозатратное звено. Сегодня мне «помогал» разошедшийся не на шутку Иней. Виверн забавлялся тем, что забирался по стволу дуба высоко вверх, и, когда я его срубал, он, высунув от радости язык, нeсся навстречу земле, шмякался об неe, вставал, отряхивался и бежал к следующему дереву.

«Какая-то нездоровая у него наклонность».

В первый раз, как я это увидел, у меня чуть сердце не остановилось, но потом выяснилось, что кости детeныша виверны очень эластичные и не ломаются, с какой бы высоты он ни падал.

Занимался он этой «ерундой» не потому, что нравилось чувство боли, питомец так учился летать. Он расправлял крылья и пробовал парить. Только недавно вылупился, а инстинкты уже берут своe. Я так вообще не против: если Иней научится летать быстрее, чем его сородичи-переростки, то моему счастью не будет предела.

В его возрасте детeныши не отходят от матери. Минует год, прежде чем с ними начинают заниматься люди. Тогда они уже вырастают размером с большого пса или телeнка (тут как повезeт) и гоняют по вольеру, стараясь подпрыгнуть повыше и подольше продержаться в воздухе.

Не знаю, как в дикой природе, но здесь разведчики предпочитали перестраховываться и потратить больше времени на обучение, нежели скинуть бедолагу со скалы и получить расплющенный трупик.

Я хотел было отдать Инея на круглосуточное попечение дрессировщикам, но хитрый виверн сразу угадал мои намерения, и такой яростно-окрашенной ауры я у него ещe никогда не видел. Он был категорически против других людей. Чтобы кто-то без разрешения к нему прикасался? Загрызу!

Как-то так он и думал, а я этот балаган постоянно считывал через синхронию, независимо от своего желания. Не хочет и ладно — пусть прыгает с деревьев, раз так нравиться. Я срубил ещe одно, и этот паршивец умудрился-таки, как белка-летяга, допрыгнуть до другого дуба.