Феодал. Том 2

Рэд Илья

А чтобы быть ко всему готовым, надо действовать.

— Нобу, слушай, у меня для тебя есть два важных задания…

Мечник ускакал в сей же момент, а вот мы остались. Никто пока не брался за работу — мой отец устроил некоторое смятение в умах, и надо было его прояснить. Я решил толкнуть речь.

— Так, все собрались, сделаю парочку объявлений!

Кошевой помог мне в этом как бригадир, а из избы показалась фигура Лукичны. Женщина стояла в белом в крапинку платке, опираясь о косяк двери, одновременно слушая и поглядывая за готовящейся

стряпнёй.

— Как вы уже знаете, меня зовут Владимир Денисович. Я бастард из баронского рода Черноярских. Эта дубрава по закону теперь моя. Через три недели я получу титул, и мы сможем официально зарегистрировать феод. До той поры будем закладывать его основу.

Я сделал паузу, всматриваясь в лица лесорубов, недоверчиво посматривавших на меня.

— Ваш прежний хозяин платил вам по ста рублей, я буду платить двести.

— С чего такая щедрость? — спросил меня маг Гио, с прищуром поглаживая подбородок.

— Это не щедрость, а справедливая плата за ваш труд. Та, что по способностям, а не какая положена рынком. И она минимальная.

— То есть, я могу заработать больше?

— Можешь, — ответил я молодому Николаю-лесорубу, у которого был огромный потенциал. — Со временем все будут зарабатывать больше. Те, кто будут трудиться, естественно, — добавил я и продолжил. — Я отвечаю за вашу безопасность, но вы должны понимать: место глухое, работы много и зверь тут разный водится: медведи, волки, лисицы…

— Да за такую плату мы сами медведя съедим, да мужики? Ха-хах.

— Чего глотки дрёте? — гаркнула позади Лукична, — Дайте хозяину молвить! Прошу, продолжайте, Владимир Денисович, — уже более мягко обратилась она.

Надо признать, её авторитет сейчас был побольше, чем у Кошевого с Яром. Весёлые крики сразу же прекратились, никому не хотелось гневить повариху и лишаться божественной стряпни.

— Спасибо, Зинаида Лукична, — поблагодарил я. — Мы оставим на всех оружие, броню и перчатки-линзы. На первое время этого должно хватить. Если кто-то заболел, чего-то не понимает, что-то нужно привезти из города — всё к Дмитрию Викторовичу и Ермолаю Константиновичу, они за старших. Слушаться их, как меня.

— Так мы и за год с работой не управимся, — повернулся к остальным Гио, раздались короткие смешки, все старались не смотреть в мою сторону, пряча взгляд.

— Теперь о дальнейших действиях, — велел я, не обращая на грузина внимание. — Готовим три сруба для первоначального расселения. Задача простая — никакой красоты, только скорость, удобство и защита от непогоды. Это раз. Задача номер два — немедленно начать ремонт лесопилки. Это я оставляю на тебя, Ермолай, — сказал я второму бригадиру и получил в ответ суровый кивок. — Пилы будут завтра утром, посмотришь сегодня, что ещe надо и потом докупим. Третье — частокол. Обнесём лагерь временной защитой и четвёртое — подготовка просеки для транспорта из города. Вопросы?

— Кхм…

Вместо людской речи я слышал одинокую трель зяблика и жужжащего возле уха комара.

Молчание затянулось, наконец, кто-то спросил.

— А сроки, ваше благородие?

— Срок три недели.

— М-да.

У меня было такое чувство, что я сморозил дикую глупость, а все старательно думают, как бы тактичней поправить начальника. Общую неловкость прервал опять Гио.

— Тогда нужно звать некроманта, потому что на второй неделе мы тут все помрём.

— Не сдюжим, барон.

— Мало времени.

— Это несерьёзно…

— Срок три недели, — повторил я, — кого не устраивает — не держу, но предупреждаю сразу: тех, кто уйдёт, обратно я не возьму.

Я даже без «Диктатуры параметров» видел, как те крохи «преданности», что успели мне капнуть, испарились, будто их никогда и не было. Требования казались лесорубам завышенными и нереалистичными.

«Ещё бы», — подумал я. — «Для такой группы здесь работы на четыре месяца».

Мои подчинённые хмурились, переминались с ноги на ногу, спрашивали друг друга взглядом: «Ты что решил, уйдёшь?» Самодур-барон — страшная штука. Такой и выпороть может, и убить — ничего ему не будет за это, поди докажи что. Слово поперёк молвить нельзя, дело под его начальством неминуемо испортится.

— Никто не уходит? — переспросил я на всякий случай, но желающих не заметил, даже Гио и тот остался. — Отлично, тогда приступаем. Начнём с просеки и срубов.

Ермолай отбыл копаться с механизмами лесопилки, а я достал тюк с рабочей одеждой, чтобы перекинуться. Лесорубы вместе с Кошевым пошли выбирать место под просеку.

— Не слушайте их, Ваше благородие, — вздохнув, сказала повариха. — Ребята они хорошие, дело своe знают, даже очень, но оттого и плохое есть — много ропщут. Опыт говорит им: «Невозможно», но я почему-то в вас верю.

— Спасибо, Зинаида Лукична, рад, что хоть кто-то не считает меня спятившим.

— Дайте им время, — объяснила она. — Ой, у меня ж там всe убежит щас… — дверь за ней захлопнулась, а я закончил зашнуровывать свои грубые домотканые штаны.

Была уже ранняя осень, но за работой я надеялся согреться, потому сверху набросил только рубаху и простой жилет с кучей кармашков.

— Мефодий, как себя чувствуешь? — спросил я с намeком.

— Если вы про припадки, Владимир Денисович, то в этом месяце «отстрелялся». Ещe не скоро накатит, только если не как в прошлый раз.

— В смысле ты про своe ранение?

— Да, надо глубоких ран избегать, и всe будет отлично.

— Хорошо, тогда снимай браслеты.

— Вы уверены?

— Мне нужна вся твоя сила, да и в Красный мир ты пойдeшь без них, пообвыкни пока.

— Ага, ну хорошо.

Замки лязгнули и четыре десятикилограммовых утяжелителя упали на землю.

— Ну как ощущения? — спросил я, глядя на улыбающееся лицо богатыря.

— Сейчас как улечу! Ха-а-а… — помахал он руками.

— Главное помягче приземлись, идeм, — позвал я его, беря с собой ножны.