Феномен 404
Шрифт:
Мальчишка вскрикивает от боли, но Агния держит его мёртвой хваткой. Сейчас они с ней практически один организм.
«Терпи. Терпи!»
Биомасса протягивается вдоль позвоночника. Проникает в спинной мозг. Найдя проблемное место, запускает деление стволовых клеток. Формирует новую нервную ткань. Сращивает аксоны. Тонкая работа. Но всё-таки это быстрее, чем регенерировать оторванные ноги.
Девушка отпускает пацанёнка.
«Всё. Теперь вставай и иди».
Тот смотрит удивлённо, ещё не понимая, что с ним сотворили.
«Ну! Попробуй!»— настаивает Агния.
Придерживаясь за подлокотники, мальчишка пробует опустить ногу на пол. Она слушается.
Опять явно хочет что-то сказать, но только улыбается. Не может поверить своему счастью. Глядит на нас, словно на каких-то волшебников.
Девчонка тоже улыбается. Довольна своей работой. Отдалившись на пару метров в сторону, жестом подзывает пацана к себе. Тот пошатывается. Делает несколько осторожных шагов. Впервые за долгие годы.
И вдруг падает. Но это не с непривычки. Лицо перекашивается от боли. Пацан хватается за живот, буквально сворачивается пополам, содрогаясь всем телом. Видя, что мальчишка хрипит и задыхается, Агния хочет подхватить его на руки. Но того уже рвёт чёрной жижей. На тоненьких руках и исхудавшем лице вздуваются кровавые пузыри. Растворяющаяся кожа лопается и слезает лоскутами.
Очевидно, ризома не приняла нового носителя. Произошло обратное перерождение ткани. А дальше бесконтрольное деление и ферментация. Опухоль принялась жрать сначала пацана, а потом и себя. Мальчишка уже не шевелится и не кричит. Просто потому, что ему больше нечем. Буквально за несколько секунд он оказывается полностью переварен изнутри. От маленького человека остаются только размягчённые фрагменты скелета и тряпьё в растекающейся грязно-кровавой луже.
Девчонка в оцепенении смотрит на жуткую картину. Её ризома уже выбросила в кровь необходимые гормоны, позволяющие легче принять свершившееся. Впрочем, сознание всё равно запечатлеет это навсегда. И даже лучше нашего киносъёмочного «серафима». Что он сделал бы, будь сейчас здесь? Статический общий план. Драматическая тишина. Дальше художественный отлёт вверх.
* * *
Экран заполняется массивным круглым военкором в бронежилете и каске. Неизменное «Пресса» на липучке. Я уже машинально вглядываюсь в нашивки. Буквы, флаги… Нет. Никаких микроскопов. Это настоящий корреспондент. Смешной дядька. Мог бы вести какую-нибудь детскую передачу. А обряди его в белый халат, из-под которого будет торчать расположительное пузо — программу о здоровье. Таким доверяешь. Видно, что добрый мужик. Весёлый. Глаза только невесёлые. Повидали многое… Говорит чётко. Идёт быстро. Но, не теряя положения в кадре. Никакой показной истерики и беготни в жанре постановочных реалити от БиБиСи. Похоже давно тут. Опыт.
«Совсем недавно отсюда были выбиты боевики… Позиции оставляли спешно. Вокруг видно множество нераспечатанных ящиков. Учитывая, что войска хунты испытывают снарядный голод и всегда стараются по максимуму вывозить боеприпасы, можно сказать — это было бегство. Чуть дальше по дороге обгоревший автобус. Тот самый, о котором мы уже сообщали ранее. Пытался вывести детей по гуманитарному коридору. Накрыт артиллерией. Водитель погиб прямо за баранкой, совершая очередную ходку. Больше в салоне в тот момент никого не было».
Военкор разворачивается, занимая позицию
«Он ехал сюда. Интернат для сирот и инвалидов детства. Дом ребёнка, как по старинке, ещё с советских времён говорят местные. Во что превратили его так называемые защитники города лучше не показывать в эфире… За моей спиной работают медицинские эксперты следственного комитета. Выносят тела… Живых нет. Следствию ещё предстоит сделать свои выводы, но уже ясно — вскрылось очередное кошмарное преступление… Ещё один ужасающий пример того, как режим фашистской хунты относится к собственному населению. Трупы детей были свалены в подвале второпях. С явными следами насилия. Растерзанные и расстрелянные. Как уже и бывало раньше, здание вряд ли планировали оставлять целым. К приходу наших войск первые этажи минируют, чтобы нанести ущерб уже после отступления, заодно скрыв улики… В этот раз всё пошло не так, как планировали боевики. Специальная штурмовая группа, более известная как „Феномен“, подавила огневые позиции, оттеснила противника с территории и произвела зачистку помещений в течение двух часов. Молниеносно! В обычном режиме этот укрепрайон пришлось бы брать не одну неделю. Благодаря героическим усилиям ребят снова сохранены солдатские жизни. К сожалению, не этих детей… Ещё одна причина поскорее уничтожить преступный режим…».
Я сворачиваю плеер на планшете. В который раз осматриваю тесное помещение. Как мы сюда только влезли… Со всех сторон напирают стены поселкового фельдшерского пункта. На удивление чистенькие застеклённые шкафчики. Небольшой холодильник. Только календарь с двухцветным флагом и, повешенная ради антуража, карта страны 404 у двери, напоминают о том, на чьей мы пока что территории. Странным образом это бумажное полотнище напоминает мне ГОСТовский плакат «Разделка туши». Ну, да… В общем-то это сейчас и происходит. В остальном же — всё, как обычно. Медицинский халат, оставленный на вешалке. Стол. Стул. Кушетка.
На ней своей верхней человеческой половиной расположилась Агния. Вертолётчик Кирюша в резиновых перчатках делает ей укол, собирается что-то колдовать над змеиной шеей, но не упускает шанса отпустить комментарий для меня:
«Блин! Ты не досмотрел. Там дальше меня покажут. Секунд пятнадцать… Со спины».
«Потом ещё раз полюбуешься…»
Кирюша задумчиво хмыкает. Откладывает шприц в сторону. Берётся за скальпель, смотрит на расползающуюся по коже девушки странную язву, мысленно уже прикидывая, откуда начнёт.
«Не любишь фронтовые новости, да?— интересуется он, пробуя остриём, сработала ли новокаиновая блокада.— А все следят».
«Нет… Я и от реальности устаю. Смотреть ещё на это… »
«Это как с порнухой,— смеётся Кирюша.— Не все способны поучаствовать, но все хотят посмотреть».
«А ты у нас и лётчик, и водитель, и медбрат и социальный психолог? И в порнухе разбираешься… На все руки мастер,— раздражается Агния.— Режь уже давай!»
Пальцами подцепив край кожи, парень ловко надрезает её и принимается осторожно отделять верхний слой поражённой плоти.
«Ай!»
«Да ты не дёргайся… Не зарежу. Слышала?.. Вы у нас герои. Всё хорошо. Зря переживала…»
«А как же мальчик?»
«А был ли мальчик?»— усмехается Кирюша и погружает скальпель чуть глубже, чем нужно.
«Ай! Больно! Да ты мясник что ли?»
«Ну, вообще-то да… А ты разве нет?»
Агния поджимает губы то ли от боли, то ли от обиды.
«А вы на что рассчитывали?— продолжает вертолётчик.— Хотели экспериментов? Так будьте готовы к неожиданностям…»
«Я не хотел».