Феникс

Пожидаева Ольга

Но Гоша не утерпел. Я закрутилась с детьми и родителями и не заметила, как лавка опустела. Ушел? Серьезно? Нужно было радоваться, но никак не получалось.

Никуда Фенов не ушел. У меня волосы во всех местах зашевелились, когда я услышала его голос:

– Эй, пацан, можешь сказать той девушке, что я дурак.

Я резко обернулась и увидела, как Гоша, перегнувшись через сетчатое ограждение, разговаривает с мальчишкой лет шести. Ярослав, кажется. Ушлый ребенок тут же уточнил:

– А что

мне за это будет?

– Конфета. Фак, нет конфет. Денег дам. Полтинник.

Мальчишка пренебрежительно фыркнул.

– Даже стольника мало.

Я поспешила к этим двум дельцам.

– Ярик, иди попрыгай на батуте, дорогой, - поспешила я отправить мальчика.

Но он с места не сдвинулся.

Ладно. Но Гошу точно надо послать.

– Фенов, - начала я цедить сквозь зубы. – Ты в своем уме? Сейчас всем везде мерещатся педофилы, а ты сманиваешь парня конфетами и деньгами. Проблем хочешь? Тебе своих мало? Уйди уже!

– Не могу, малышка. Я ведь пытался, но не могу.

Он выглядел таким несчастным и жалким. Здоровый мужик в татухах, говорил сейчас словно маленький мальчик. Похоже, все мужчины как дети.

Ярослав хмыкнул:

– Малышка, - повторил он, явно дразня меня.

– Ярик, - обратилась я к нему строже.

Пацан только замотал головой и присел на меленький стульчик, глазея на нас с Гошей, словно в театре.

Некоторых детей так и тянет треснуть. Хотя это ни разу не педагогично и я вообще против рукоприкладства. Категорически, да-да.

Гошу зритель ни капли не смущал. Похоже, Феникс уже кипел от желания все мне высказать и его не волновало, кто это услышит.

– Ирсен, прости. Я осел, знаю. Приперся к тебе с этим предложением дурацким. Как будто только в Кате дело. Я ведь никому больше такого не могу предложить, понимаешь?

– О, да я должна быть польщенной, наверно. Но что-то никак не выходит, Гош, - начала заводиться я.

На наши разборки пришел посмотреть еще один мальчик. Он так же непосредственно присел рядом с Яриком.

Я хотела всех разогнать, но Гоша снова заговорил, не позволяя и слова вставить.

– Слушай, ну а что в этом ужасного? Я не урод, у нас все хорошо было. Во всех смыслах.

Пацаны подвигали бровями, словно понимали, о каких смыслах говорит Гоша. Возможно, Яр и понимал. Дети сейчас продвинутые.

– Гош, пожалуйста, - взмолилась я, – не надо здесь.

– Ты же не будешь со мной разговаривать. А от них не сбежишь. Так что не буду я ждать, Ирс. Да, я маху дал с этой женитьбой, но только потому, что перепугался до усеру.

– Гоша! – рявкнула я, но ему как всегда было пофиг. Не матом же.
– Не могу я тебя потерять, Ирс. И Катьку – тоже. Я правда думаю, что нам нужно пожениться, это же выход. Но если ты не готова и вообще.

Я понимаю, правда. Придумаем что-то еще. Только вернись к нам, детка.

– Я просто хотела, чтобы… Чтобы была другая причина. Это эгоистично и глупо, но я не хочу выходить за тебя только ради Кати. Прости, это совсем неправильно, я считаю.

– Ради Кати? – повторил Гоша. – А ради меня?

– При чем тут ты?

К нам подошла еще одна девочка. А потом и последний парень, который совсем заскучал один в бассейне с шариками. Но теперь уже и мне было все равно.

– Я иду в комплекте с Катей.

 -Это не то же самое.

– А что тебе еще нужно, детка?

– Гоша, - я почти ревела. – Да я же не из-за твоего тонкого расчета злилась. Я…

– Возвращайся ко мне, малыш. Пожалуйста. Я скучаю, Катька скучает, - продолжал уговаривать Фенов, но я хотела услышать совсем не это.

Я открыла рот, но не решилась сказать правду, просто покачала головой и уже собиралась сказать, что ничего, тут вмешался Ярослав.

– Скажи, что любишь ее, дурак, - очень по-взрослому выдал он. – Мой батя всегда так делает, когда с мамой спорит. Все равно ей ничего не докажешь, а так она сразу простит.

– Да, маму нужно любить, - поддержала девочка из зрительного зала. – Мальчишки ничего не понимают. Даже взрослые.

Фенов захохотал, а я залилась краской от смущения, потому что мелкота оказалась намного прозорливей.

– Горох дело говорит, - отсмеявшись выдал Гоша. – Я люблю тебя детка. Неужели, ты этого не понимаешь? Будь ты хоть сто миллионов раз удобной и хорошей для Кати, я бы не стал предлагать тебе то, что предложил. Я сам тебя хочу сделать своей. До безумия просто. Но и пугать боялся. Вот и налепил какой-то херни. Прости, Ирсен. Я люблю тебя, милая. Правда, люблю. Наверно, поэтому все так самозабвенно порчу.

– Молоток, - резюмировала девочка.

– Не, реально тупо признался.

Дети устроили совещание по этому вопросу, не стесняясь нашего присутствия. Я не сдержалась и размазывала слезы по щекам, а Гоша висел на ограждении, словно хулиган, которому нет хода в соседский сад с клубникой.

Меня окрикнули от входа. Это за Яриком пришла мама.

– Пошли, дорогой, - взяла я мальчика за руку.

Он было заныл, но мама пообещала накормить его мороженым, и парень смирился. А я едва не рыдала, пока они рассчитывались и возвращали ключ от шкафчика. Остальные дети уже снова разбрелись по игровой, а Гоша опять вырос позади меня.

– Ирсен, - позвал он, когда мама увела Ярослава.

Я шмыгнула носом, взглянула на него.

– Да. Я тоже тебя люблю, Гош.

Его лицо озарилось триумфальной улыбкой. Этого мне показалось мало, и я продолжила.