Феникс

Пожидаева Ольга

Так и вышло. Я уговорилась на пончик и молочный ломтик. А домой взяла еще и мафинов. Гоша балдел от сладкого, хотя искренне уверял, что это вредно, противно и не соприкасается со здоровой пищей, культ которой был официально введен в их доме. Но днем он иногда мог себе позволить что-то за компанию. А вечером не мог отказаться только от чизкейка, из-за которого потом пахал в зале до седьмого пота. Иногда и на мне.

 «А что? Секс – это отличное кардио. Ты же не хочешь, чтобы я стал жирным? Иди сюда», - заявлял он обычно, если позволял себя лишнее без

присутствия в доме Кати.

Надо признаться, что я оставалась у них на ночь и с Катериной дома. Разок это даже кончилось тихим-тихим сексом среди ночи. Потому что Гоша проснулся и… никак не мог уснуть. Это ужасно, но мне понравилось ничуть не меньше нашего обычного землетрясения в двенадцать баллов. И то, что Катя утром притопала к нам в кровать, ничуть не смутило. Наоборот, было невероятно приятно щекотать ее, смешить, хохотать самой и подставлять щеки Гошиным поцелуем, млея от его: «Девчонки мои сладкие».

Затащив пакеты с едой домой, мы с Катей принялись решать, что будем готовить. Она настаивала, что необходимо напечь блинчиков, но я уверенно придерживалась плана с отбивными в кляре. В итоге мы сошли на картошке по-французски. Майонеза в Гошином доме не водилось, поэтому я решила импровизировать со сметаной. Катя честно пыталась помочь мне, но быстро заскучала. Я отправила ее поиграть вместе с Бобсом, который нервировал, крутясь под ногами, выпрашивая куски мяса.

Они послушно ушли, но уже через пять минут устроили такой шум с визгом и лаем, что точно отвлекли Гошу. Мне пришлось оперативно все заканчивать и занимать ребёнка тихими играми. Совсем недавно я притащила им дженгу из простых деревяшек, очень приятных на ощупь. Катя быстро уговорилась поиграть, мы увлеклись. Но на шум очередной рухнувшей башни все-таки выманили нашего занятого Феникса.

– Прости, - поспешила извиниться я.

 - Фигня, - махнул рукой Гоша. – Я вроде как закончил. Не восторг, но пусть смотрят, потом поправлю, если что. Пойду с Годзиллой погуляю. Размяться надо.

– И я. И я с тобой, - запищала Катя, прыгая вместе с Бобсом от нетерпения.

– Пошлите все тогда, - решил Гоша и потащил на улицу и меня.

Через час мы вернулись, запыхавшиеся, веселые, зверски голодные. Едва Гоша открыл дверь, нас сбил с ног неповторимый аромат сгоревшего мяса.

– Духовка, - взвизгнула я и помчалась на кухню, выпрыгивая из ботинок по дороге.

Гоша и Катя появились там минутой позже, когда я уже собиралась разрыдаться, включала вытяжку и открывала окно, чтобы проветрить.

Фенов держал под мышкой Бобса с грязными лапами, выглядел очень серьезным почти сердитым.

– Продовольственный кризис? – приподнял он бровь.

Я тяжело вздохнула.

– Мы купили кексы, - брякнула ни к селу, ни к городу, словно это было оправданием моего разгильдяйства. Как можно было забыть о включенной духовке!

– Папа, а может..?
– с безумной надеждой спросила Катя тоненьким голосом.

Гоша вздохнул тоже.

– Доставай.

– Урааааааа! – заорала девчонка не своим голосом.

Едва

не сбив меня с ног, Катя умчалась из кухни. Только пятки сверкали.

– Куда она? – не поняла я.

– За брошюрками. Закажем пиццу.

Я захныкала от собственной никчемности, падая на табуретку.

– Гош, прости, я совсем закрутилась, забыла. Как? Как это вышло! Я тебе чуть дом не сожгла, - запоздало сокрушалась.

– Ой, Ирс, ну ка прекращай, - скомандовал Фенов. – Глупости какие. Бывает. Не спалила же. А у Катюхи праздник. Она тебе век будет благодарна за такую услугу. Хватит, детка, не кисни.

Я не особенно прониклась его словами, продолжа кукситься, Тогда Гоша подсунул мне к лицу морду Бобса, которого так и держал в руках. Пес тут же облизал меня, заставляя зафыркать, засмеяться.

– Когда поженимся, готовить буду я, - бросил Гоша, словно меду прочим, и унес собаку в ванную мыть лапы.

Я наверно минуту стояла с противнем в руках, не веря своим ушам. Поженимся? Серьезно? И не если, а когда. Как будто дело решенное. Пока решала, паниковать или упасть в обморок от счастья, примчалась Катя с рекламами пиццерии и Гошиным телефоном. Пришлось взять себя в руки, быстро выбросить сгоревший ужин и помочь ребёнку выбрать вкусностей на заказ.

Гоша с Бобсом тоже нагрянули на кухню, чтобы участвовать в формировании заказа.

 - Не куксись, Ирс, - ткнул он меня пальцем в бок, заставляя хихикнуть, а Кате грозно сказал, - А ты не радуйся так бессовестно, малява. Обижаешь отца. Неужели моя стряпня так ужасна, что пицца – это праздник?

Катя сделала задумчивые глаза, и Гоша замахал на нее руками.

– Нет, нет, не отвечай. Оставь меня в блаженном неведении.

 Так, смеясь и подшучивая друг над другом, мы составили заказ, позвонили в доставку. Гоша с обреченным видом уничтожил три кекса, а мы с Катей доблестно терпели, не желая портить аппетит. Благо перекусили пончиками в магазине.

Заиграл домофон, и Катя рванула к двери, приплясывая. Гоша опередил ее на секунду и тут же нахмурился, едва снял трубку.

– Это не еда, - мрачно оповестил он. – Бабушка.

– Бабушка, бабушка, бабушка, - запрыгала Катя, хлопая в ладоши.

А Гоша сник в момент. Я – тоже. Каждый раз, когда Анфиса Павловна заставала меня дома у Феновых (а заглядывала без звонка в гости она частенько) мне становилось не по себе. Словно я делала что-то постыдное. Наверно и делала по ее мнению. Я же спала с Гошей. Очевидно, она осуждала нашу связь.

Я замерла в дверях кухни, издалека встречая гостя.

– Привет, красавица моя, - запела бабушка, заключая в объятия Катю. – А это к вам доставка? Что же папа тебя не кормит нормальной едой?

Гоша разбирался с курьером, потому не среагировал на этот вопрос моментальным поднятием игл. Катя сама всех сдала.

– Ирсен сожгла мясо, поэтому мы заказали пиццу. Тут был дым и пахло. Чуть квартиру не спалили, - бесхитростно вываливала Катя все что знала.

Анфиса одарила меня уничижительным взглядом.