Фаворитки
Шрифт:
Король решил, что Лейси должен понести суровое наказание, а театр следует на время закрыть. Мягко говоря, неприлично фиглярствовать в такое время. Даже само существование театра давало тем, кто осуждал праздную жизнь королевского двора, лишние поводы для такого поступка.
Так вот и случилось, что в те мрачные времена Лейси был отправлен в тюрьму, а Королевский театр оказался закрытым.
И снова Нелл оказалась актрисой без театра.
Впоследствии она удивлялась, как могла она вести себя подобным образом.
Было ли тому виной отчаяние, царившее в Лондоне?
Она, так любившая смеяться, в те недели бездействия почувствовала, что ей надо уехать из Лондона, ставшего таким унылым, что ей вспомнились недели невыносимой жизни, которые ей когда-то уже пришлось пережить в зачумленном, покинутом городе.
Карл Сэквилл был тут как тут.
— Поедемте, Нелли. Надо развеяться, — говорил он. — У меня есть милый домик в Эпсом-Спа. Поедемте вместе со мной, развлечемся. Что вам здесь делать? Выкрикивать «Свежие сельди, десять за грош»? Поедемте со мной, и вы будете обладательницей не только красивого возлюбленного, но и сотни фунтов в год.
Под влиянием минутного безрассудства Нелл отбросила в сторону свои принципы.
— Еду! — ответила она.
Итак, они веселились — она и Карл Сэквилл — в его усадьбе в Эпсоме. Хотя они и оказались в сельской местности, но она была живописной, оживленной и находилась неподалеку от Лондона, что позволяло друзьям навешать их.
К ним присоединился Чарльз Седли. Он был остроумен и забавен, этот Маленький Сид; его весьма занимало то, что Нелл, наконец, уступила. Он стремился к тому, чтобы остаться с ними в Эпсоме. Как он говорил, ему хотелось получить свою долю в благорасположении хорошенькой, остроумной Нелл. Он подолгу распространялся о несравненно больших достоинствах его, Маленького Сида, в сравнении с достоинствами Карла Сэквилла, лорда Бакхерста, и был при этом настолько забавен, что ни Нелл, ни Бакхерст не хотели, чтобы он уезжал.
Они необузданно веселились, а все добропорядочные жители Эпсома обсуждали поведение этих приезжих. Небольшими группками; они собирались поблизости от усадьбы в надежде хоть мельком увидеть придворных острословов и известную актрису. Казалось, что эта троица одержима каким-то буйным весельем, толкавшим их на выходки, в обычное время им не свойственные. И жители Эпсома бывали то очарованы, то шокированы ими.
Многие придворные приезжали из Лондона повидать лорда Бакхерста и его новую любовницу. Бакхерст гордился своей победой. Немало повес безуспешно добивались благосклонности Нелл. Например, сэр Карр Скроуп, косоглазый и самодовольный, рассмешил их всех, уверяя Нелл, что все женщины считают его неотразимым и что, если она хочет считаться женщиной со вкусом, она должна немедленно оставить Бакхерста для него.
Приезжал и Рочестер, он читал свои последние эпиграммы. Он рассказал Нелл, что каждую ночь отправляет своего лакея ждать у дверей тех, кого он подозревает в интригах, чтобы первому сочинить стишки об их делишках и незамедлительно распространить их в тавернах и в кофейнях. Она ему поверила. Ради нее милорд Рочестер был готов на любой фантастически героический поступок.
Приезжал Бекингем, в это время он был полон
…Так прошли недели в Эпсоме — целых шесть недель! Сумасшедшие, безумные недели, которые Нелл будет часто вспоминать со стыдом.
Новости из Лондона привез, прискакав верхом на лошади, сэр Джордж Этеридж — Кроткий Джордж.
Лейси выпустили из тюрьмы, король его простил, он не мог долго сердиться на своих артистов. Кроме того, он знал, с какими трудностями столкнулись те, кто был занят в его театре. Запрет был снят. Труппа «Слуги короля» снова дает представления.
После этого Нелл вынула свой артистический наряд — накидку из ярко-красной ткани с черным бархатным воротником. В великолепной комнате, отведенной ей Бакхерстом, надела она эту накидку и вдруг почувствовала, что такая, какой теперь стала, она не достойна носить эту накидку.
Она поступила так, как обещала себе никогда не поступать. Она по-своему любила Карла Харта, и если ее чувство к нему оказалось короткой привязанностью, она, по крайней мере, не думала так, будучи с ним.
Она не протестовала против нравственных норм своего времени; но для себя она решила, что ее отношения с мужчинами должны быть основаны на любви.
И вдруг под влиянием минутного безрассудства, поддавшись слабости, беспечности и страху перед нищетой, она оказалась вовлеченной в отталкивающие отношения с мужчиной, которого она не любила. Бакхерст зашел к ней и увидел ее в накидке.
— Боже правый! — воскликнул он. — Что это такое?
— Мой артистический наряд, — ответила она.
Он рассмеялся и, сняв с нее накидку, бросил ее на пол и начал забавно семенить по комнате, ожидая, что она будет, дурачась, аплодировать и смеяться, но реакции не последовало.
— Я тебе надоел? — спросил он резко.
— Да, Карл, — ответила она.
— В таком случае катись к черту!
— Это уже случилось, когда я приехала к тебе.
— Что все это значит?! — воскликнул он возмущенно. — Ты недовольна тем, что я предоставляю тебе?
— Я недовольна нашими отношениями.
— 01 Нелли возвращается в лоно добродетели, ей хочется снова стать девицей?
— Нет. Я хочу быть сама собой.
— Нате вам, какого девка напускает туману. А кто же она, если не Нелли, что была моей любовницей все последние недели?
— Это Нелли, совершенно верно, и мне поэтому жаль Нелли.
— Тебе кажется, что я в последнее время забываю о тебе?
— Нет, мне, наоборот, кажется, что вы недостаточно забывали обо мне!
— Ну, ладно, ладно!.. Хочется подарок какой-нибудь, да?
— Я возвращаюсь в театр.
— Что, чтобы получать какие-то жалкие гроши?
— Не такие уж жалкие. Они позволят мне вернуть чувство собственного достоинства.
Он откинул голову назад и деланно расхохотался.
— О, мы стали недосягаемы и могущественны. Нелл-проститутка становится Нелл-монахиней. Это тяжелый случай, но не такой уж необычный. Многие хотели бы вернуть целомудрие, потеряв его и начисто забывая, что сохранившие его мечтают потерять его как можно скорее.
— Я уезжаю в Лондон.