Фаворит короля

Сабатини Рафаэль

Ведя леди Эссекс через весь зал к матери, он поблагодарил ее:

– Ваша светлость оказали мне честь, которой ваш ничтожный слуга недостоин.

На этот раз она быстро нашла ответ:

– Ваши достоинства не столь уж ничтожны, сэр Роберт.

– Они ничтожны в сравнении с оказанной мне честью, мадам. Все познается в сравнении. Она взглянула на него и вновь отвела глаза.

– Вы, кажется, смеетесь надо мною, – сказала она, и он уловил в ее голосе непонятные для него нотки горечи. Неужто это дитя уже искушено в искусстве флирта, и эти нотки не что иное,

как вызов? Или она вполне искренна? Он привык отвечать искренностью на искренность, какой бы она ни была – действительной или притворной.

– Судите сами, миледи: когда я пригласил вас на танец, я боялся, что вы мне откажете.

– Сэр, тогда вам надлежит объяснить причину ваших страхов.

– Хорошо, я принимаю вызов. Дело в том, что передо мною вы изволили снизойти к приглашению принца.

– То, что вы говорите, – почти государственная измена. Это принцы снисходят.

– Но только не тогда, когда перед ними леди Эссекс. Она осмелела настолько, что откровенно рассмеялась. Они уже приближались к матери, и она сказала:

– Сэр Роберт, на вашей стороне огромное преимущество – у меня нет придворного опыта.

Она села на свое место, и он склонился в поклоне.

– Мне не нужны никакие преимущества, кроме счастья служить вам, а это то преимущество, которого я всегда тайно жаждал.

И, вручив ее заботам леди Саффолк, откланялся.

Он направился к трону, а навстречу ему быстрым и решительным шагом, словно по полю для игры в гольф, прошел принц, который устремился прямо к леди Эссекс, словно для того, чтобы дать новую пищу уже появившимся сплетням.

Дальше – больше. Придворные столпились у окон посмотреть, как король отдавал последние почести отбывавшим испанским гостям. Принц предложил леди Эссекс руку и провел ее на маленький балкон, места на котором хватило бы лишь на троих. Однако никто третий не решился за ними последовать, а мать леди Эссекс просто не уместилась бы на балкончике. К тому же графиня Саффолк, как и все придворные жаждавшая высочайшего внимания и всего, что это внимание могло дать, не видела никакого ущерба в том, чтобы оставить дочь наедине с принцем. В конце концов, у леди Эссекс есть муж (пусть отсутствующий и еще не вошедший в возраст мужчины), и это его забота – охранять честь жены!

Леди Эссекс, все еще пребывавшая после расставания с. сэром Робертом в сладких грезах, беспрекословно последовала за принцем.

Она оперлась о парапет балкончика и смотрела вниз, на огороженный барьерами квадрат, где собралась толпа городских зевак. В центре квадрата ходил по цепи огромный бурый медведь, он то останавливался, раскачиваясь и рыча, то продолжал свое кружение.

Теперь в голосе его высочества уже не было той живости, как в разговоре с Карром: теперь в его тоне звучало даже легкое раздражение, будто гальярда давала ему какие-то права.

– Этот человек, Карр… Почему вы приняли его приглашение? Дерзость подобного вопроса неприятно ее поразила. И лишь вспомнив о том, что перед нею принц Уэльский и ее будущий король, она удержалась от того, чтобы выказать негодование.

– По

той же причине, по которой я приняла ваше, ваше высочество. Он оказал мне честь, пригласив меня на танец.

– «Честь»! Фу! Это слово здесь неуместно. Разве так просто оказать честь вашей светлости?

– Ваше высочество, вы слишком высоко меня ставите – я всего лишь простая девушка.

– Именно потому я и не хочу, чтобы ваша простота была обманута.

– Каким же образом сэр Карр может меня обмануть? – В ее глазах сквозило озорство, и принц рассердился еще сильнее.

– Ах, вы ведь можете вообразить его Бог весть кем, а на самом деле он – обыкновенный шотландский выскочка.

– По-моему, вы, ваше высочество, просто недолюбливаете этого человека. Разве шотландское происхождение – повод для упрека?

Принц прикусил губу и взглянул на нее, но она улыбалась так бесхитростно!

– Этот человек вам не ровня; он выскочка, едва ли из благородных.

– О, мне кажется, вы ошибаетесь – я обнаружила в нем большое благородство.

– Я имею в виду происхождение, а не манеры.

– Но я всегда считала, что благородство манер важнее благородного происхождения. А его манеры безупречны. Он не сказал ни о ком ни одного дурного слова.

Этот откровенный укор вконец разозлил принца.

– Так вы его защищаете!

– Пока не вижу в этом нужды. А почему ваше высочество заговорили о нем?

– Почему? – Он закашлялся и принужденно рассмеялся. – И верно, почему? Ведь у нас с вами есть куда более интересные темы для разговора.

Выкрики и собачий лай привлекли их внимание к развертывавшейся внизу сцене.

Медведь и поводырь вошли в огороженный круг.

Там их ждали грумы, с трудом удерживавшие на привязи четыре пары разъяренных мастифов [30] . Огромный зверь присел на задние лапы и выставил когти. Двух псов спустили с цепи, и они ринулись вперед, чтобы в прыжке добраться до медвежьей глотки. Одного пса медведь просто отшвырнул, второго так стиснул в объятиях, что послышался хруст ребер, мертвый пес также полетел прочь.

30

Мастиф – старинная английская порода крупных догообразных собак

В толпе, большую часть которой составлял обожавший такие зрелища ремесленный люд, раздались крики восторга. Король и его благородная свита на балконах также радовались забаве.

Леди Эссекс в ужасе закрылась веером. Она почувствовала дурноту и побледнела.

– О, какая жестокость… – прошептала она.

Принц, опершись локтями о парапет, стоял лицом к ней и вполоборота – к площадке, как бы давая понять, что собеседница куда интереснее медведя. Задорными словами он пытался победить ее отвращение. Эта жестокость, уверял он, скорее мнимая, чем настоящая. И собаки, и медведь подчиняются своему инстинкту, своему естественному стремлению к бою. И, сражаясь, они удовлетворяют этот инстинкт.