Фатум
Шрифт:
Разумеется, он согласился.
Пустота. Тотальная опустошенность и чернота – вот что царило в душе Николь, пока она шла по очередному коридору в бесполезной попытке хоть как-то отвлечься от происходящего. Девушка не знала, что пугало ее больше: то, что она сделала руками Берга, или то, что она не чувствовала абсолютно ничего по этому поводу. Не было в ней ни торжества, ни вины – одна лишь тоска и апатия.
Берг, как оказалось, не привирал насчет способностей: у него ушло менее получаса на то, чтобы выполнить поручения Никки. Еще полчаса он запросил в качестве платы: Никки, конечно, с умным видом стояла рядом с хакером, пытаясь поддерживать иллюзию собственного участия и контроля над происходящим. Правда, однако, была в том, что все ПО на Эстасе
План Николь, который от и до держался на элементарном везении, был с успехом осуществлен: к тому времени, как Оливер и Каролина вышли из переговорной, Берг уже отсиживался в багажном отсеке корабля, отчалившего обратно на главную станцию. Первый шаг был сделан, теперь настала очередь Стужева действовать.
В сообщении, что Николь отправила на «Зарю», она рассказала о том, что из себя представлял новый Эстас, чем он промышлял и кто им руководил. Правда, в последнем пункте девушка решила придерживаться тактики умеренного умолчания: она сообщила, что выживших возглавлял некто по имени Малик, обладающий телепатическими способностями. Про Арчера, раздвоение личности и существование еще одной галактики девушка решила умолчать. В конце концов, ее целью было вовсе не уничтожение Эстаса; Николь хотела столкнуть двух противников лбами и дать им возможность поубивать друг друга. Или договориться друг с другом, или сделать что-нибудь еще, что угодно, лишь бы только они оставили в покое ее. И это был третий урок, который Никки здесь усвоила: единственная сторона, за которую действительно был резон сражаться – это ее собственная. Ибо не было в мире ни абсолютного добра, ни абсолютного зла: философия Берга оказалась ближе к истине – существовало лишь два состояния, две категории – «выгодно» и «невыгодно». Раньше Николь сражалась за «выгодно» Стужева, «Зари» и целого полчища остальных псевдо-миротворцев, вот только много ли пользы это принесло? Вскормленная сказками про спасение мира и всеобщее благо, Никки слепо следовала установкам, которые ей задали на базе, не замечая очевидного: за все это время она не помогла никому. Буквально ни одной живой душе. Вера в идеалы, ориентация на светлое будущее-таки ослепили ее, не давая возможности трезво оценивать настоящее: она не добилась ничего, абсолютно ничего. «Выгодно» Стужева было «невыгодным» для самой Николь, так какого, спрашивается, черта она вообще это делала?? Зачем?
Пожалуй, впервые за все время Николь до конца осознала позицию Вороновой: «пиратка» вовсе не была дезертиром или предателем – она просто выбрала себя. Она не была трусихой или злодейкой – она была обыкновенным человеком, которому удалось продраться сквозь дремучий лес условностей и общественного мнения: она решила отстоять себя, правда, она спохватилась слишком поздно.
Коридоры Гладиуса казались Николь бесконечными: сколько бы она по ним ни бродила, они никогда не заканчивались, но сегодня… Сегодня был очень странный день. Девушка остановилась, растерянно озираясь по сторонам: очередной, мощеный мрамором тоннель привел ее не к очередной развилке, как это случалось прежде, а в большую залу, уставленную длинными рядами стеллажей.
Тупик. В буквальном и фигуральном смыслах.
Николь подняла глаза к табличке, что светилась над входом, и с горем пополам прочитала символы ангорта – эта зала была ничем иным, как арсеналом. Длинные ряды стеллажей тянулись от единственного входа вглубь, теряясь где-то во мраке. Здесь, как и везде в Гладиусе, стояли датчики движения, и потому свет включался только в радиусе пары метров от стоящего – экономия энергии и все дела. Однако, не взирая на плохое освещение, Николь пришлось слегка прищурить глаза, чтобы хоть как-то защититься от блеска различных
Прохаживаясь вдоль «витрин», Николь то и дело останавливалась напротив очередной штуковины, прикидывая, для чего та могла служить. Один гаджет, правда, девушка узнала сразу: широкий, но тонкий металлический браслет с дополнительным фиксатором-кольцом на средний палец – ладонный монитор. Он служил чем-то вроде голографического планшета, который проецировался с помощью небольшого прозрачного кристаллика, закрепленного на ладони. Николь узнала эту примочку с первого взгляда, потому что и сама носила такой – подарок Оливера. Страшно было представить, что сделал бы Малик, узнай он об этом.
Однако «блестючки» были далеко не единственным, чем мог похвастаться инопланетный арсенал. Вдоль стен, как оказалось, притаились еще и шкафчики, которые, в отличие от своих коллег, не манили в себе ювелирным блеском. Николь даже не сразу заметила эти «темные» стеллажи, стеллажи – с амуницией хранителей. Пояса, наручи, нагрудники, кинжалы, бластеры – они не испускали никакого света и неприметно лежали в сторонке, однако, несмотря на это обладали куда большим притяжением. Легкая и смертоносная, амуниция хранителей имела тактильную память и потому могла иметь одного-единственного владельца. Никки находила это, в каком-то смысле, романтичным: наверное, приятно осознавать, что твое оружие никогда не предаст и не поразит тебя; что оно, вроде как, хранит тебе верность.
Зачарованная, Николь даже не заметила, как схватила один комплект наручей и нацепила на себя наруч атаки (тот, что проецировал оружие). Затянув последний ремешок на своем предплечье, девушка поймала себя на том, что улыбалась, как ребенок, который обнаружил тайник с вкусняшками и начал потихоньку опустошать его. Тонкая полупрозрачная пластинка-хамелеон плотно прилегала к коже, но при этом была едва ощутима. Легкая и прохладная, она не причиняла никакого дискомфорта, хотя Никки ожидала того, что доспехи хранителей были ничуть не легче старинных рыцарских.
– Мародерничаешь? – девушка вздрогнула от неожиданности и, спрятав «преступную» руку за спину, развернулась. Оливер стоял на пороге, прислонившись к стене, и со своей фирменной грустной улыбкой наблюдал за Николь. Та же прекрасно знала, что икс не станет ругать или осуждать ее, но все же отвела глаза: она-то знала, что конкретно провинилась, пусть это и не было связано с ограблением арсенала.
– Удобная штука, – оценила Никки, перестав прятать руку. – А для не-хранителей вы делаете что-то подобное?
– Солдаты предпочитают огнестрелку, – икс поравнялся с собеседницей и кивнул на полку с бластерами. – Да и, знаешь, тактильная память их не особо прельщает: на поле боя всегда можно найти много оружия, но какой от него будет толк, если им сможет пользоваться только его мертвый хозяин? Слишком накладно.
– Но хранители-то не возмущаются.
– Нас меньше, – Уолли любовно погладил стеллажи. – Мы не бросаемся в бой «стенка на стенку», как это делают солдаты. Мы используем все наши ресурсы и, в первую очередь, те, что находятся здесь, – он легонько дотронулся до виска. – Мы не берем количеством и не разбрасываемся оружием, которое могли бы подобрать падальщики.
– Надеюсь, я его не испортила? – Никки любовно поглаживала наруч, который почти полностью замаскировался под цвет ее кожи. – А даже если и испортила, то я, так и быть, оставлю его себе…
– Увы, – тихо рассмеялся Оливер, услышав в голосе неподдельную надежду, – активировать это оружие могут только хранители. Да и Крис, я думаю, будет не в восторге, если ты попытаешься продырявить его спину под покровом ночи, – продолжал рассуждать он, переведя проницательный взгляд на внезапно помрачневшую собеседницу. – Что-то случилось?