Фатум
Шрифт:
– Я не могу сдерживаться бесконечно,- прошипела «пиратка», все стремительнее приближаясь к сопернице. Внезапно Николь посетила мысль о том, что Воронова шаталась вовсе не от того, что получила разряд током, а от собственной ярости и неконтролируемой агрессии. – Просто скажи им прервать поединок!!
И, прежде чем Никки успела хоть что-то ответить, «копия» сорвалась с места: Николь едва успела увернуться от сокрушительного удара ногой. – ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, МАТЬ ТВОЮ?!
Но Воронова не ответила: с утробным, нечеловеческим рычанием она сделала новый выпад, заставляя Николь скакать по всей арене, в агоническом танце-увертке.
– Воронова, какого черта ты…, – и вновь кулак просвистел в паре миллиметров от лица «француженки», что сопроводилось
«Пиратка» будто бы и не слышала: она продолжала наносить один удар за другим, с каждой минутой заводясь все сильнее. Пару раз она вновь натыкалась на клетку, но удары током, казалось, разжигали ее пыл еще сильнее. Девушки танцевали в безумном танце, в котором вела Воронова, а Николь уклонялась, и последнее с каждой минутой становилось все труднее: «француженка», красная и запыхавшаяся, уже пропустила пару ударов и только убедилась в том, что «копия» и не думала играть на публику – она била так, будто бы дралась не на жизнь, а на смерть.
– Какого хрена ты делаешь?! – на этот раз Николь не стала уходить от удара. Блокировав выпад напарницы, она опрокинула ее на землю и всем телом навалилась сверху, прижимая брыкающуюся соперницу к земле. Долго так продолжаться не могло, Воронова была гораздо сильнее: единственная причина, по которой Николь удалось ее завалить, заключалась в том, что «копия» никак не ожидала ответного нападения. Но сейчас, когда она адаптировалась, было лишь вопросом времени, когда захват Никки будет сломан. – Остановись! – просипела «француженка», покраснев от натуги. Она продолжала прижимать Воронову к земле, вдавив колено ей в грудь и заламывая ей руки, но «пиратка» и не думала сдаваться. – Твою мать, остановись ты уже!!!
– Я не могу!! – взвыла вдруг та, вперив отчаянный взгляд в напарницу. – Я. Не могу. Остановиться, – Воронова продолжала отбрыкиваться, злобно пыхтеть, но от Николь была готова поклясться, что в ее голосе была не только злость, но и что-то еще. Боль? Страдания? Смятение?
– Что они с тобой сде…, – потеряв бдительность, Николь не заметила, как соперница изловчилась и нанесла сокрушительный удар ногой прямо ей в грудь: мгновенье – и девушки поменялись позициями, и теперь уже Никки была прижата к земле, с каждой секундой теряя все больше и больше кислорода. Теперь уже «француженка» брыкалась изо всех сил, пытаясь выскользнуть из мертвого захвата, вот только все было тщетно: если Николь просто сдерживала свою соперницу, то Воронова была настроена куда более решительно. Теперь Никки в полной мере осознала, что имели в виду серые, называя Али машиной для убийства. – П-перес-стань, – девушка вцепилась в руки «копии», в отчаянной попытке отодрать их от собственного горла. – Эт-то же я! Зачем ты это делаешь??
– У меня нет выбора, – процедила «пиратка», сдавливая шею напарницы сильнее под одобрительные возгласы зрителей. – У меня…нет…выбора.
– Разумеется, он есть, – у Николь посыпались искры из глаз, а звуки почему-то стали искажаться и меркнуть. – Разве не для эт-того т-ты бежала от Ст-тужева? Чтоб-бы решать сам-мой?
На секунду Николь показалось, что ей удалось достучаться до «пиратки»: хватка чуть ослабла, но затем, сжалась с прежней силой. Огонек разума, что только забрезжил с зеленоватых глазах, вновь сменился зияющей пустотой.
– Я убийца, – произнесла она ровным, ничего не выражающим голосом. Точно, кто-то вставил в проигрыватель пластинку и поставил ее на повтор. – И удел мой убивать. Я люблю убивать. Я буду убивать. В «яме» мне самое место. На арене мне самое место. Я убью каждого, кого встречу здесь. И буду убивать, пока…
Внезапно расплывчатое пятно, в которое превратилась «копия» в глазах Николь, исчезло, вместе со стальной хваткой, окольцововавшей ее горло. С хрипом втянув в легкие воздух, Никки перевернулась набок, начала лихорадочно кашлять и слепо смотреть по сторонам: ее глаза все еще ничего не видели за звездопадом искр. В метре от нее распласталась Воронова: девушка билась
– Как тебя зовут? – спросил он на интеръязе, опуская винтовку.
Николь продолжала отступать, уводя хранителя в сторону от все еще дрожавшей в судорогах Вороновой. Она отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в металлическую сетку и, не получив разряд током, поняла, что клетку обесточили. Редкий шанс. Шанс, которым нельзя не воспользоваться.
– Как тебя зовут? – повторил хранитель, приближаясь к девушке, и, прежде чем та успела что-то предпринять, тут же был опрокинут на землю: «пиратка» сделала подсечку.
– Уходи отсюда! – буквально выплюнула Воронова и одним ударом вырубила хранителя.
– Уходим, – поправила Николь, подлетев к напарнице и помогая ей встать. – Давай, поднимайся!
«Пиратка», прихватив с собой винтовку, неуверенно поднялась на ноги.
– Не думаю, что это хорошая идея, – ее голос вновь зазвучал адекватно и очень знакомо. – Я в любой момент могу наброситься на…
– Не набросишься, – безапелляционно перебила Никки и рванула к выходу с арены, приглашая напарницу за собой. – Тебя запрограммировали на убийства в пределах арены, а наш бой окончен, пошли!
– Ты не можешь этого знать, – тем не менее, Воронова бежала следом, оглядываясь назад на случай, если их побег кто-то заметил.
– Я почти уверена, что это так! – Николь тоже постоянно оборачивалась назад, но хранители, увлеченные спором друг с другом, даже не смотрели на арену: из «ямы» еще никто не сбегал. Это было бесполезно. – Ты озвучила свою установку, когда душила меня.
Девушки неслись сломя голову по многочисленным, тускло освещенным коридорам. Они были на самом нижнем ярусе Нокса, так что под ногами у них был лишь влажный камень, на котором напарницы то и дело поскальзывались. Очевидно, что бежать им было некуда, однако, останавливаться девушки не собирались: по крайней мере, они могли где-нибудь затаиться и разработать план действий.
Из-за катастрофы вся электроника Нокса полетела ко всем чертям, а потому тепловые датчики и половина видеокамер вышли из строя; ни сигнала тревоги, ни автоматической блокировки отсеков – система безопасности в «яме» держалась исключительно на охранниках и невидимых мега-прочных цепях, которых на девушках больше не было. Возможно, покинуть здание они и не могли, но вот потеряться среди многочисленных коридоров – очень даже.
Воронова, как ни странно, ориентировалась в Ноксе гораздо лучше, чем Николь; последнюю доставили в «яму» в бессознательном состоянии, а потому, единственный известный девушке маршрут соединял всего две точки: ее камеру и арену. «Пиратка» же постоянно что-то говорила о лифтах, которые должны были вывести их на верхние уровни. Она уверенно бежала по лабиринту отсеков, периодически прислушиваясь, на случай, если за ними отправили погоню. И ее отправили: буквально через несколько минут сзади девушек раздался гулкий топот и крики.