Фатум
Шрифт:
– Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? – он ухмыльнулся.
– Разумеется, знаешь, – холодно улыбнулась девушка. – В этом-то и прелесть: как это ни парадоксально, мой психованный друг, но я, даже находясь в клетке, гораздо свободнее в своих действиях, чем ты. Я могу делать и говорить что угодно, а ты можешь похвастаться подобным? – Николь улыбнулась шире, видя, что, несмотря на напускное безразличие, Райли был на пределе. За последнюю неделю девушка хорошо изучила этого конкретного представителя инопланетной расы, а потому знала, что хладнокровие не было его сильной стороной. Как и рациональность. – Ты выслуживаешься перед престарелым иксом только лишь потому, что в прежней жизни
– Закрой свой поганый рот, шваль, – процедил он сквозь зубы, усиливая хватку.
– Или что? – Николь, покрасневшая и жадно глотавшая воздух, и не думала отступать. – Что ты сделаешь, Райли? Ты ничерта не можешь. Убьешь меня, и Морган посадит тебя на мое место.
– Проверим? – хватка стала еще сильнее, и у девушки потемнело в глазах.
– Давай, – из последних сил прошипела она. Но даже в ее сиплом голосе слышалось торжество. – Убей меня! Убей, и тогда тебя отымеет еще и Арчер! Он, Морган – все по очереди, – внезапно рука хранителя разжалась, и девушка грохнулась на колени, жадно глотая воздух и потирая шею. И улыбаясь. Что же, одна из ее гипотез подтвердилась: она действительно была неприкосновенна. Даже мертвый Арчер был ей полезен. – Вот видишь, Райли, об этом я и говорю. Ты – клоун. Ты ничего здесь не решаешь. Ты прогнулся еще сильнее, чем мы все, вместе взятые, – Николь обвела взглядом камеры. – Нам ограничили пространство, а тебе – волю. Вот я, ничтожество, валяюсь у твоих ног, безоружная, а что делаешь ты? Я облила тебя грязью перед всеми этими серыми, перед отбросами отбросов, и что? Что ты можешь сделать, Райли? – Николь хрипло рассмеялась. – Ни-че-го.
– Думаешь, ты неуязвима? – Райли присел на корточки; теперь лица собеседников были на одном уровне.
– Ты думаешь иначе?
– Увидим, – хмыкнул тот и, резко поднявшись на ноги, пулей вылетел из отсека. Николь, продолжая улыбаться, с кряхтением поднялась с колен.
– А, может, все-таки радиация, – подал голос Колос, подходя к девушке ближе. – Ты рехнулась?
Николь, рассмеявшись, покачала головой и плюхнулась на свой лежак.
– Отнюдь, моя голова ясна, как никогда.
– Что это было? – Колос, обдавая девушку своими благовониями, уселся рядом. Его настороженный взгляд скользил по лицу сокамерницы, на котором все еще играла торжествующая улыбка. – К чему это все? Чего ты добивалась?
Никки подняла на него глаза, но ответить не успела: это сделал их сосед из другой камеры.
– Поединок с Али, – пленник поймал взгляд девушки и кивнул своим мыслям. – Ты хочешь, чтобы он поставил тебя против Али. Так он сможет избавиться от тебя, не замарав руки, верно?
– Именно, – подтвердила девушка, забавляясь изумленной физиономией Колоса, который переводил округлившиеся глаза с нее на другого пленника и обратно.
– А не боишься?
– Нет, – после небольшой паузы ответила Николь. – Что мне терять?
Николь увернулась от очередной руки, высунувшейся меж прутьев камеры, и продолжила путь к арене. С обеих сторон доносились дикие возгласы рабов: либо голоса поддержки, либо – осмеяния. Точно обезумев, серые прилипали к решеткам своих камер, чтобы получше разглядеть очередной кусок мяса, который вели на поединок с Али. Кто-то из рабов провожал ее печальным взглядом, Николь могла поклясться, что видела, как кто-то плакал; кто-то просто хотел прикоснуться к девушке, веря, что это принесет ей удачу, но основная масса заключенных просто жаждала зрелищ. Несмотря на то, что они сами каждый день участвовали в подобной мясорубке, что они сами прекрасно
Наконец ряды зловонных камер остались позади, и перед девушкой открылась арена: небольшая круглая площадка, окруженная со всех сторон металлической сеткой, по которой во время поединка пускали ток, и освещенная со всех сторон огромными софитами. Николь послушно прошла к своему входу и позволила хранителю обыскать себя: в последнее время ее обыскивали чаще, чем за всю ее жизнь. Никки видела, что с другой стороны арены проходила похожая процедура, однако, как девушка ни вытягивала шею, разглядеть противницу ей не удалось. Зато вот табло со ставками было видно очень хорошо: на Николь не поставил никто. Усмехнувшись, девушка покачала головой: с одной стороны, победить при таких ставках было бы невероятно красиво и эффектно; с другой – состояние, которое она таким образом заработает, все равно перейдет к Моргану. Дилемма-таки.
Обыскав «гладиатора», хранитель отцепил от нее поводок и грубо втолкнул ее в клетку: шоу начинается. Николь размяла руки и начала лениво прохаживаться вдоль ограждения, точно хищник вокруг жертвы, чувствуя себя совершенно спокойно, непринужденно. Али все еще была окружена хранителями, которые, видимо, обыскивали ее с особой тщательностью, так что Николь воспользовалась своим временем, чтобы получше рассмотреть саму арену: только здесь с них снимали невидимые цепи, следовательно, если уж ей и надо было бежать, то начинать побег следовало отсюда. Если бы она только могла обесточить металлическую сеть…
– Ты??? – Николь остановилась, как вкопанная, услышав знакомый, и, в то же время, чужой голос. Развернувшись, она не смогла сдержать изумленно-обрадованный возглас: перед ней стояла Воронова.
– Ну наконец-то я..., – начала Никки, но «пиратка» не дала ей договорить. Выставив вперед руку и отшатнувшись назад, «копия» лихорадочно затрясла головой, ее губы задвигались в немом танце. Прищурившись, Николь хотела подойти ближе, на что Воронова сделала очередной скачок назад и врезалась в ограждение: раздался характерный треск, и Воронова грудой костей плюхнулась на пол.
– Эй, – на случай, если Вероника снова захочет отступить в электрошоковые объятья, Никки сделала пару шагов назад, увеличивая расстояние между собой и своей напарницей. – Все в порядке, это я, Незабудка, – Николь перешла на русский, продолжая отступать назад. Ее голос был спокоен, но тверд. – Не надо…
– Зачем ты пришла? – процедила Воронова, подняв на соперницу налившиеся кровью глаза. Пыхтя, она тяжело поднялась на ноги, силясь удержать равновесие после электрической встряски. – Тебя не должно здесь быть.
– Что значит, «меня не должно здесь быть»? – Николь нахмурилась: «пиратка» изменилась. Загнанный дикий взгляд, горящие безумным огнем глаза, израненные руки – она была похожа на бешеную собаку, а не на прежнюю себя. – Что они с тобой сделали?
– Сдавайся, – «копия» проигнорировала вопросы. На шатающихся ногах она начала приближаться к сопернице. – Просто сдайся.
– Что происходит? – Николь обернулась назад на хранителей, которые оживленно переговаривались, не сводя с «гладиаторов» хмурых взглядов. Разумеется, они ничего не понимали: вместо битвы титанов они получили дебаты на незнакомом им языке. Никки понимала, что времени оставалось все меньше: когда мутанты поймут, что девушки не собираются драться, то они просто-напросто их застрелят – таковы правила. Вот только девушка не рассчитывала на то, что Воронова очень даже собиралась драться.