Фатум
Шрифт:
– Посмотрим, – Николь выпрямилась и демонстративно надорвала конверт. – Думаешь, что ты такая крутая и смелая? Идешь против системы и все такое? Да нихрена подобного. Ты просто трусиха, ясно? Создала себе свой мир и живешь в нем, упрекая меня в узколобости! А сама-то ты точно такая же: имея лишь крупицы информации, неизвестное ты додумываешь сама и принимаешь это за реальность. Вот сейчас и посмотрим, что у тебя там написано и укладывается ли это в твою теорию заговора, – Никки отбросила конверт и развернула бумагу, стискивая ее так, чтобы Воронова не смогла ее вырвать. Та, однако, даже не пыталась. – «Жила-была баба с дедом. Была у неё дочка и падчерица. Родную по головке
Воронова ничего ответила. Нахмурившись, она скользила глазами по строчкам, игнорируя собеседницу.
– Воронова, я с тобой разговариваю! Что это за…
Но договорить Николь не успела: мощный толчок, обрушившийся на корабль, застал обеих девушек врасплох. Вскрикнув, Никки отлетела назад, к стене, Воронова приземлилась рядом. Косметичка с инструментами упала на пол, низвергая свое содержимое с оглушительным звоном. Пол и стены кабинки завибрировали, тишину пронзил вой сирен. Еще мгновенье – и основной свет погас, сменившись красным: сигнал тревоги.
– Что происходит?! – Николь орала во всю мощь своих легких, стараясь перекричать шум: к сирене добавился оглушительный треск, плюс, металлический голос вещал что-то из колонок громкой связи. Правда, даже Воронова, которая весьма прилично освоила ангорт, была не в состоянии разобрать ни слова из-за грохота и постоянных помех. – Что это?!
– Не знаю! – «пиратке» тоже приходилось кричать, несмотря на то, что они с Николь находились чуть ли не вплотную. – Но дело – дрянь! Кажется, где-то разгерметизация, пробоина: кто-то в нас врезался!
– Кто?!
– Бл*ть, я-то откуда знаю?! – из-за сильной вибрации и тряски встать на ноги было очень тяжело, но все же Вороновой это удалось: вцепившись мертвой хваткой в край раковины, девушка смогла подняться и, как ни странно, протянула руку помощи своей недо-союзнице. – Поднимай свой зад, Незабудка! Живо, валим отсюда!
Николь так и подмывало спросить, куда, собственно говоря, они могли свалить, находясь в теперь уже негерметичной посудине в открытом космосе, но здравый смысл взял свое: приняв помощь, девушка кое-как приняла горизонтальное положение. Маленькими шажочками, вдоль трясущихся стен, девушки выбрались из уборной, не потрудившись забрать с собой свои принадлежности. Пассажирский отсек встретил их паническими воплями и суетой: студентки, вереща и отчаянно глазея по сторонам, бегали туда-сюда по коридору, зовя на помощь каждая на своем языке. Другая группа практиканток поступила мудрее: они даже не стали выходить из своих капсул, а лишь наблюдали за происходящим сквозь стекло. Больше всего повезло тем, кто выбрал для себя «режим сна» – спали, как убитые.
– Надо вернуться в капсулы! – прокричала Николь, на что получила утвердительный кивок.
– Идем ко мне, – Воронова, протискиваясь мимо паникерш, тащила за собой напарницу. – Моя на нижнем ярусе, а наверх лезть опасно!
Николь, конечно, удивилась подобной заботе, особенно идущей со стороны человека, который минуту назад грозился ее, Никки, уничтожить, но спорить не стала. Осторожно, уворачиваясь от бьющихся в истерике коллег, девушки продвигались к искомой «соте», но и там их ждал сюрприз: некая крупногабаритная смуглая девушка уже заняла место Вороновой и теперь смотрела на хозяйку капсулы глазами бешеной собаки: в них не прослеживалось ни следа адекватности. Даже если бы эта «гостья» и смогла расслышать слова «хозяйки» несмотря на шум, переварить их она была не в состоянии.
Забористо выругавшись, «пиратка» двинулась к соседней, настежь
– Жесть какая-то, – выдохнула Воронова, наслаждаясь тишиной: в капсуле, судя по всему, была звукоизоляция, так что помимо тряски ничего не выдавало аварийного положения судна. – Побыла на свободе, называется!
– Как это понимать? – прохрипела Николь, отдышавшись. – То, что написано в письме? Эта сказка – это розыгрыш? Разве мы здесь не для того, чтобы найти вирус? Или антидот?
– Это тебе Стужев сказал, да? – иронично хмыкнула та, откинувшись на спину и закрыв глаза.
– Как это понимать? – упрямо, по слогам отчеканила «француженка».
– Поверь, ты не хочешь этого знать.
– ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!
Воронова повернулась к собеседнице. Теперь на ее лице не читалось ни высокомерия, ни насмешки, ни даже злости – только суровость.
– Какое это имеет значение? Я же сказала, я не работаю на Стужева. Больше нет. Я не знаю, о чем речь. Видимо, где-то в моих вещах есть еще один конвертик, с дополнительной информацией. С шифром к этому сообщению или еще чем-то.
– Я не верю ни единому твоему слову, – констатировала Николь.
– А это уже как тебе будет угодно: мне твоя любовь и признательность не нужны.
– Слушай, в чем твоя проблема, а?
– Моя проблема? – Вероника рассмеялась. – У меня вообще проблем нет, и не было никогда. Из нас двоих, талант создавать проблемы из воздуха – у тебя.
– Знаешь, ты просто…
Вдруг вибрация прекратилась. Девушки замерли и переглянулись, а затем синхронно подгребли к прозрачной дверце кабинки. Сирена тоже смолкла, красный свет сменился обыкновенным. Все это произошло мгновенно, и теперь единственным напоминанием катастрофы служили только стенания перепуганных землянок. Многие из них сидели на полу, потирая ободранные локти, ушибленные места и рыдая навзрыд. Другие просто сидели по углам, обхватив колени руками и смотря в одну точку. Еще парочка неугомонных паникерш продолжала скакать по всему отсеку, то смеясь, то плача – истерику так просто не выключишь.
– А, может, мы уже приземлились? – с надеждой протянула Николь.
– Мягкая, однако, была посадочка, – с сомнением покачала головой Вероника. – Нет, это было что-то другое.
– Космические пираты?
– Очень может быть.
Никки нахмурилась и повернулась к напарнице: – Это, если что, была шутка.
– Хреново шутишь.
– Иди ты!
– Тихо! Смотри, – Воронова кивнула вперед, обрывая перепалку. Дверь в пассажирский отсек открылась, и в поле зрения девушек появились пришельцы: примерно дюжина миниатюрных женщин порхала среди пострадавших, заботливо помогая им встать и провожая их к дверям. Все вошедшие были одеты в белое: белые прямые штаны, белые футболки, и, невероятно, абсолютно белые волосы, не седые – белые, собранные в тугой пучок на затылке. И если бы не смуглый, граничивший с шоколадным, оттенок кожи, Николь приняла бы этих женщин за альбиносов.
– Странно, – прошептала «пиратка», озвучивая мысли Никки. Вот только Ворону озадачило кое-что другое. – Ты видела этих женщин раньше?
– Нет, – та покачала головой, с интересом наблюдая за пришельцами и пытаясь угадать их возраст. – А что?
– Да ничего, просто…Ты помнишь тех, кто провожал нас на корабль?
– Ну?
– Эти – другие.
– А что тебя удивляет? Эти, судя по всему, пришли из медицинского крыла: мы и не могли их раньше видеть.
– Я не об этом, – Воронова нахмурилась и придвинулась ближе. – Смотри: видишь, какая на них одежда?