Фарландер
Шрифт:
Эш не ответил.
— Мы даже не знаем, там ли еще Киркус.
— Провидец сказал, что там. По крайней мере, был там до того, как мы вышли из Сато. Теперь нам остается лишь надеяться, что он все еще в Храме.
В раздевалку, громко насвистывая, вошел банщик. Потом появились другие. Мужчины заспорили, решая, в какой бордель отправиться. Эш наклонился и выглянул из-под двери.
— Слушайте меня, — прошептал он, поднявшись. — Выйдем вместе с ними. Если нас атакуют, вы оба убегайте. Я постараюсь их задержать. Нико знает, куда идти.
— Знаю?
— Да, на постоялый
Подождали еще немного. Наконец Эш кивнул, и они, натянув капюшоны, выскользнули из кабинки и пристроились к выходящим на улицу мужчинам. На смену сумеркам уже пришла ночь. Дождь прекратился. Сразу же за дверью веселая компания повернула направо. Эш мгновенно свернул налево.
Шли неторопливо, прогулочным шагом. Нико ощущал на себе чужой внимательный взгляд, но было ли это игрой воображения, или у него действительно включилась интуиция, он сказать не мог. Серезе вдруг принялась болтать — то ли потому, что не выдержали нервы, то ли потому, что молчание могло показаться кому-то подозрительным. Голос ее звучал странно и неестественно на фоне ночной улицы, едва освещенной редкими газовыми фонарями.
— Тебя ведь Нико зовут?
— Да. А ты еще помнишь.
— На нашем старом языке это означает «Проницательный», да?
В горле пересохло. Нико с натугой сглотнул и, бросив взгляд на темный проем слева, пробормотал что-то невнятное.
— И как?
— Что — как? — Он мог бы поклясться, что заметил какую-то тень.
— Ну, ты и вправду такой проницательный? Видишь людей насквозь? Понимаешь их мотивы?
— Наверное, мама хотела, чтобы я это мог. — Нико продолжал поглядывать по сторонам, с трудом сопротивляясь желанию оглянуться.
— Не оглядывайся, — прошипел Эш. — Трепись.
Легко сказать — трепись.
Позади них кто-то ступил в лужу, и Серезе запнулась на полуслове.
— За нами следят, — выдохнула она.
Нико заставил себя не прибавлять шагу, а Серезе замурлыкала что-то под нос. Мелодия напоминала колыбельную, которую Нико слышал в детстве.
— Возьми меня за руку, — вполголоса приказал Эш.
— Зачем?
— Затем, что я плохо вижу.
Не дожидаясь ответа, старик сам взял его руку и положил на свою. Нико заметил, что он щурится, словно от бьющего в глаза света.
Справа прогрохотал трамвай. Свободных мест было немало, и лишь в нескольких окнах мелькнули равнодушные, пустые лица с глазами, устремленными в какой-то свой мир. Вагон едва проехал, как из темноты появились двое.
— Что? — Эш сжал пальцы на локте Нико.
— Еще двое, впереди.
— Поворачиваем! — рыкнул старик.
Нико повернул влево, в темный переулок. Серезе умолкла. Эш распустил полы накидки и нащупал ножны. Нико сделал то же самое. Его била мелкая дрожь. «Надо сосредоточиться на дыхании», — вспомнил он.
Переулок пролегал вдоль задней части широкого, облицованного мрамором здания, величественный фасад которого украшали горгульи с застывшими в гротескных гримасах мордах. Из освещенных ярко окон доносились звуки музыки, что-то смутно знакомое, может быть опера, которую Нико слышал еще
— Мастер, — прошипел Нико, когда впереди, шагах в десяти, появились еще несколько теней. Регуляторы?
В ночном воздухе звякнула сталь. Блеснули клинки.
— Стоять, — приказал голос. — Вы все подлежите аресту.
— Не останавливаться, — сказал Эш, сбрасывая с плеч накидку. Расстояние между ними и Регуляторами сокращалось как сзади, так и спереди. — Вам придется драться. Обоим. Не забывайте про дыхание. Увидите свободное пространство — прорывайтесь. Поняли?
И это план? Нико сжал обмотанную кожей рукоять, приготовившись выхватить клинок в любую секунду. Происходящее уже потеряло всякую связь с реальностью.
Один из тех, что блокировали им путь, поднял руку с пистолетом.
— Стоять! — повторил он громче и требовательнее.
— Сколько до них? — уточнил Эш.
— Шесть шагов.
Что-то бабахнуло над ухом, и Нико едва не Подпрыгнул от неожиданности. Человек с пистолетом вскрикнул, пошатнулся и завалился на спину. Серезе отбросила бесполезный пистолет и, не сбавляя шагу, выхватила длинный охотничий нож. Нико на мгновение приостановился, любуясь ею, и тут Эш устремился на врага.
Все его движения как будто слились в одно, плавное, но быстрое и почти неуловимое: меч в руке... выход в боевую стойку... правая нога вперед, левая назад... рубящий боковой...
Распоров живот первому, Эш не остановился, но, продолжая движение, блокировал выпад второго Регулятора и, отбросив клинок противника, нанес прямой колющий в грудь.
Что было дальше, Нико пропустил. К этому моменту он и сам был уже в гуще схватки: легко, заученным нырком ушел от косого, сплеча, ощутив холодок мелькнувшей у лица стали. «Это все по-настоящему, — напомнил ему голос в голове. — Они хотят убить меня».
Голова еще рассуждала, а тело уже действовало. Нико выхватил меч, выбросил на следующем шаге руку вперед и ощутил сопротивление плоти. Рядом, в нескольких дюймах от него, гримасничало лицо. Лицо человека, насаженного на клинок. Человек отчаянно дергался, трепыхался, как наколотая на иголку бабочка, и Нико, наверное, бросил бы меч, чтобы ничего не чувствовать, если бы не ощутил вдруг внезапную легкость. Раненый как-то высвободился, хрипло выдохнул и опустился на землю.
Нико отступил.
Чьи-то руки обхватили сзади, потащили назад и вниз. Меч вырвали из пальцев. Нико хлопнулся на камни, и тут же что-то тяжелое придавило его сверху, чье-то вонючее дыхание ударило в лицо, кто-то схватил за ноги. Рядом с ним на землю бросили Серезе.
Собрав последние силы, Нико приподнялся, вывернул шею и попытался найти взглядом Эша.
Фарландер все еще оставался на ногах и продолжал свой танец через окружившую его толпу. Несколько мгновений Нико наблюдал за ним с изумлением и благоговением. В какой-то момент даже показалось, что остановить старика невозможно, что он слишком быстр для своих противников и опережает их по меньшей мере на шаг.