Фантик
Шрифт:
– Побежали.
Я даже кислорода глотнуть не успеваю, как мы переходим на бег. Не понимаю, почему он так делает, но приподнимаю юбку и быстро шевелю ногами. Останавливаемся лишь через несколько дворов за поворотом, где нас уже вряд ли кто-то увидит. Ловлю взгляд Бойцова и теряюсь на мгновение, пытаясь успокоить сердце, дыхание и остальные системы организма. Сил хватает на рваный выдох вопроса:
– Объяснишь?
Он изучает меня. Безмолвно разглядывает лицо, которое к великому стыду начинает гореть. Кажется, что щеки слегка пощипывает, и я задерживаю дыхание, погружаясь в безграничное пространство его глаз.
–
От его ответа принимаюсь часто моргать, не понимая, почему Бойцов сменил тему, сделав вид, что не слышал моего вопроса. Смотрит на меня с ожиданием, а я складываю руки на груди. Я хочу знать, почему он мне помогает.
– Объясни свое поведение, Кирилл. Я ответа жду.
Бойцов лишь шумно выдыхает с какой-то странной улыбкой на губах и проводит пятерней по волосам, отвлекая от своих глаз. На его голове теперь привлекательный хаос, и я пытаюсь спустить себя с небес на землю, потому что мысли моментально меняют направление, что для меня не свойственно. Вообще с ним рядом, словно другим человеком становлюсь. С иными привычками и чувствами. Хмурюсь сильнее, а Кирилл делает еще один шаг.
– Есть обстоятельства, на которые ты не можешь повлиять, - уже серьезно произносит он, заставляя дышать намного осторожнее от такой близости, - и одно из них - директриса и ее родственные отношения.
– Что?
Совсем его не понимаю. Странные ответы. Даже намеками не назовешь. Мне это не нравится, и я принимаюсь стучать ногой по асфальту, прикусывая губу.
– Ларионова - племянница Конского хвоста.
– Кого?
Улыбается. Красиво. Так, что мне дыхание перехватывает. Лицо Бойцова мгновенно преображается.
– Точно, - он протягивает руку к моим волосам и нагло начинает перебирать пальцами выбившуюся прядь, - ты же новенькая.
– Кирилл рассматривает каждую волосинку, от чего мне становится неловко, но убирать его руку не хочется, поэтому я сильнее прикусываю губу.
– Директриса, когда начинала работать, ходила с высоким хвостом. Волосы у нее так себе. Смотрелось ужасно. Вот и получила она негласное прозвище. Конский хвост.
– Бойцов наклонил голову и продолжал перебирать пальцами мои волосы.
– Я ответил на твой вопрос? Или нужны дополнительные объяснения?
Я открываю рот, чтобы уточнить, правильно ли поняла, но слова остаются не озвученными, ведь рядом раздается радостный вопль.
– Аринка!
– Соня появляется ниоткуда и улыбается, подмигивая и стреляя глазами в Кирилла, который, к слову, вообще на нее не реагирует.
– Не ожидала тебя тут увидеть.
– Она переводит взгляд на Бойцова и протягивает руку.
– Привет! Я - Соня. Подруга этой несчастной.
– Толкает меня в плечо, причиняя максимум неловкости.
– А ты...?
– Кирилл.
– Он отвечает, а смотрит на меня, продолжая водить по моим волосам подушечками пальцев.
– Одноклассник.
– А-а-а. Очень приятно.
Подруга максимально приветлива, и Бойцов все же дарит ей внимание. На две секунды переводит взгляд, после чего снова мне в глаза заглядывает.
– Может, вы с нами посидите? Я тут с папой...
– Еще увидимся, - Кирилл заправляет локон мне за ухо
Я замираю. Соня растеряно хлопает ресницами, а Бойцов разворачивается и уходит, не оглядываясь. Мы следим за тем, как он скрывается за углом, и подруга тут же поворачивается ко мне с кривым выражением лица.
– Я вот сейчас не поняла, - она вопросительно смотрит на меня, - он тебя сейчас назвал оберткой от конфеты? Или мне послышалось?
Глава 11
Глава 11
POV Кирилл
– Где ты был?
Голос отца холоден. Раздражения в нем ни на толику нет. Изучает меня, откинувшись на спинку кресла, и не показывает своего настоящего отношения. Я спокойно разглядываю свои ладони. Незажившие толком раны мало беспокоят. Думаю о том, какие мягкие на ощупь волосы Фантика. Светлые. Длинные. Переливающиеся на солнце. Блики в них путаются. Играют красиво, заставляя забывать о том, кто ты и где находишься. Снова их представляю, чтобы не чувствовать ничего, что связывает с домом и реальностью. Так, как оказалось, намного проще. Не думать. Концентрироваться лишь на глубоких голубых глазах, в которых недоверие к моей прославившейся персоне борется с желанием познать запретное. И она ведь, настолько чистая, что душу самому грязному грешнику освятит.
– Гулял.
– Забыл, наверное, о чем мы договаривались?
– Все прекрасно помню, но на привязи больше сидеть не буду. Хочешь, чипируй.
– Кирилл...
– Что?
– Сам знаешь, что все было сделано лишь с одной целью...
– Ага, - кривлюсь, вспоминая слабые отмазки родителей, - ради моего же блага.
– Хватит воспринимать любую помощь в штыки.
– Хватит садить меня на цепь, как бешеного пса.
Сжимаю кулаки из-за нахлынувших эмоций. С самоконтролем у меня очевидные проблемы. Еще с прошлого года, но отец упорно настаивает на своем, добавляя масла в огонь. Слушать меня не хочет. Свободу давать тоже.
– Ты сам ведешь себя, как дикое животное.
– Дикие звери на людей не кидаются, если их не загонять в клетку, потыкивая в бок ножиком.
– Кирилл, ты не оставляешь мне выбора...
– Очевидно, как и ты мне.
Складываю руки на груди, ногу на ногу кидаю и внимательно смотрю предку в глаза. Закрыт. Его доводы не воспринимаю ни на каком уровне. Материализую перед собой Бельскую. Худющую новенькую в несуразном прикиде. Ни грамма косметики. Бледная кожа. И будь я идиотом, как мои одноклассники, прошел бы мимо, но она магнитом притянула. Только истинный ценитель фарфоровых кукол оценит красоту. Этот экземпляр не просто привлекателен внешне. Внутри наверняка ждет сюрприз. Готов поспорить, что у нее тот еще характер, пусть и скрыт за слоем брони. Один заскок с Конским хвостом чего стоит. Удивила.
Разговор с отцом всегда заканчивается одним и тем же. Он меня не слышит, настаивает на своем, действуя «мне во благо», а я продолжаю быть самой плохой версией себя. Так проще справляться с реальностью. Быть тем, кем ты на самом деле не являешься. В результате, на двери меняют замок, ограничивая возможность передвижения, и я возвращаюсь к себе в комнату, так и не доказав предку, как он не прав. Его «благородные» мотивы не вернут прошлого, не помогут исправить то, что я натворил, и не сделают лучше никому.