Фанатка
Шрифт:
Питер засмеялся. Он так рад был видеть семью! Даже если Гручо знал о случившемся в Мэдисоне, он простил хозяина. Или не обратил внимания на его проступок. Ну еще бы: ведь не его же предали.
Питер поднял глаза и встретил взгляд Джулианны.
— Будем считать, что Гручо ответил: «Скучал», — проговорил он, поднимаясь.
— Ты просто чаще меня балуешь его вкусненьким, — ответила жена.
Открыв багажник, Питер аккуратно поставил в него чемодан. Загородив чемодан своим телом, расстегнул «молнию» и вытащил припасенный гостинец. Не показывая его,
— Ты мне подарок привез? — спросила дочка.
— А ты как думаешь?
— Привез. Какой?
— Закрой глаза — узнаешь.
— Ну папа! — Она состроила недовольную гримасу, однако зажмурилась.
Подмигнув Джулианне, Питер достал из-за спины нечто, больше всего похожее на здоровенный ломоть желтого сыра. Кусок пенопласта с выемкой для головы — в самом деле, точь-в-точь аппетитный сыр. Питер надел подарок Кимберли на макушку.
Во взгляде Джулианны читалось: «Ты спятил!»
— Мило, — промолвила она. Явно солгала — дурацкая шляпа в виде сыра ей не понравилась, однако Джулианна едва сдерживала смех.
Открыв глаза, Кимберли стащила подарок с головы, чтобы рассмотреть.
— Ух, здорово! — Она повертела «сыр» в руках и снова водрузила на макушку. — Спасибо! Такая здоровская штука!
Питер открыл дверцу, приглашая дочь с собакой забираться на заднее сиденье.
— Вот видишь, — сказал он жене.
Удивленно качнув головой, Джулианна еще раз его поцеловала — на этот раз чуть дольше предыдущего — и ответила:
— Ты всегда знаешь, что нравится девушкам.
— Угм, — согласился он, еще переживая упоительный поцелуй, и хотел вернуть ей ключи от машины.
— Нет уж, — жена открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья.
— Эй, а как же персональное обслуживание?
— Это позже, — ответила Джулианна с намеком на нечто большее, чем шоферские услуги.
Питер обиженно поджал губы, и она засмеялась:
— Видишь ли, сейчас-то у нас «час пик».
Та, что играла Анжелу
Ну и медленно же они тащились!
Езда со скоростью десяти миль в час по Лонг-Айлендскому шоссе в «час пик» казалась чудом. Автомобили ползли как улитки, а чаще и вовсе стояли.
Питер крепко сжимал руль; пальцы стискивали обод куда сильней, чем требовалось. Он всегда нервничал, когда вел машину, и это была одна из причин, почему он поселился в центральной части Нью-Йорка. За баранку приходилось садиться нечасто. Лишь изредка он катался в любимый Джулианной магазин здорового питания в район Вест-Сайда или — совсем уж неподалеку — в «Икеа» за какой-нибудь очередной бытовой техникой, а однажды они всей семьей ездили в Бостон. Но обычно «Сааб» мирно стоял в гараже в полуквартале от дома, где они жили, а Питер, уж если куда выбирался, счастливо ездил подземкой.
— Ну и как оно тебе? — поинтересовалась Джулианна.
— Мм? — Он бросил на жену быстрый взгляд, не уверенный, о чем именно она спрашивает; чувство вины немедленно заявило о себе. Пробудилось, точно беспокойное живое существо.
— Как
— А, ну… э-э… По большей части, пьеса была странная, — солгал он. — Я в жизни не представлял себе этот роман в виде спектакля.
— Только в виде блокбастера?
— Вот-вот. С Джулией Робертс в главной роли.
Это была шутка. Дело в том, что Питеру в свое время предлагали продать права на экранизацию. Сделка была на мази, а на главную роль действительно пригласили Джулию Робертс. Однако киношники неосторожно проболтались, что предполагают сделать Анжелу постарше: лет тридцати, а не пятнадцати. Вместо школьницы они собирались представить на экране разведенную мать двоих детей, которая торгует своим телом, чтобы оплачивать счета, но ее лишили родительских прав, когда она пристрастилась к героину, и теперь она стремится бросить наркотики и вернуть себе детей. Короче говоря, готовилось нечто вроде сильно запоздавшего сиквела «Красотки». Услышав о планируемом надругательстве, Питер вежливо поблагодарил кинопродюсера за потраченное время и тут же позвонил своему агенту Майку Левину и сказал, чтобы тот не продавал роман. Уж не настолько Питер нуждался в деньгах, чтобы позволить так уродовать книгу.
— Но актриса, игравшая Анжелу, была великолепна, — сообщил он жене.
— Ты ее такой и представлял?
Питер на мгновение задумался, представив себе не артистку театра, а Дину, когда она просила его подписать книгу. Вспомнил легкий румянец волнения на ее красивом лице.
Возможно, Дина с самого начала знала, что между ними произойдет.
А быть может, она всего лишь восхищалась романом.
— Да, — ответил он наконец. — Именно такой она мне и виделась.
— А как она в жизни? Мила?
Питер замялся:
— Да я с ней, в общем-то, и не разговаривал толком. — Он опасливо глянул на жену. Чувствует ли она, что он виноват? Вдруг она видит, как чувство вины сидит у него на плече, словно пьяный чертенок, и швыряет собственный кал ему в душу? — А что? — спросил Питер, скрывая смятение.
— Не знаю, — отозвалась Джулианна. — Я как-то всегда тревожилась: а ну как ты закрутишь роман с актрисой, которая сыграет Анжелу?
— С Джулией Робертс? — предположил Питер, пытаясь обратить в шутку то, о чем было известно лишь ему. Ему да Дине.
— Ну, необязательно с ней, но, видишь ли… Скажем, вот она — твоя героиня во плоти. Говорит слова, которые ты придумал. Играет… э-э… любовные сцены, которые ты…
— …написал, — подсказал Питер.
Джулианна повела плечами, соглашаясь, не подыскав лучшего слова, и закончила мысль:
— Разве ты смог бы устоять?
— Уму непостижимо: как ты можешь тревожиться, что я закручу с кем-то роман? — проговорил он, с грустью подумав, что жена знает его лучше, чем он сам.
— Тревога подступает, только если мне скучно, — Джулианна кончиками пальцев коснулась его щеки. Целебное касание. До чего полезное слово — «целебный». — А я ужасно скучала, пока тебя не было.