Фама и ангел
Шрифт:
Выскочивший из дверей кафе официант стал с реактивной скоростью сгребать посуду с моего столика, протирать его тряпкой не первой свежести и успокоив свою буйную натуру, безмолвно застыл надо мной вопросительным знаком. Видно не знал, можно ли со мною договорится по-хорошему, ну на языке местных аборигенов, все же башка у меня блондинистая... Махнув приглашающе рукой герле на второй стул, она стала усаживаться, я же обратил взгляд на манекен официанта в натуральную величину:
– Я хотел бы поесть, что-нибудь горячее, рыбу с картофелем что ли... И кофе потом... И пива... Сан Мигуел можно... А ты что будешь?
– поинтересовался я у незнакомки упавшей мне на голову. Та улыбнулась еще шире, растянув рот так, как и у клоуна не получилось бы, и попросила официанта своим хрипловатым,
– Капучино пожалуйста...
Мы остались совершено одни на пустынной улице под хмурым небом на осеннем острове. Это было так интимно, что я сразу положил свою большую лапу на ее маленькую с длинными пальцами, с короткими слегка ободранными ногтями, и интимно приглушив тембр своего голоса, поинтересовался:
– Тебя как звать? И где мы с тобою встречались, хохотушка?..
Самое смешное, что ее любимой книгой была та самая - JULIO CORTASAR «HISTORIAS DE CRONOPIOS Y DE FAMAS», но я об этом узнал только утром, когда увидел на низком столике в изголовье ее узкой кровати, знакомое издание. Но до этого события, поразившее меня таким совпадением, было много всего и разного. Герла, ее имя было мне известно чуть ли не с младенчества - Кармен, оказалась просто виртуозкой в сексе. Но до этого конечно тоже было много разного и хорошего...
Мы гуляли по пустынным сначала вечерним улицам Ла Пальмы которая Де Маллорка, потом по ночным, я показал ей свою коллекцию манекенов - мафиози, гаи, красавчики и просто неплохие парни, в моей коллекции были только парни, Кармен обратила на это внимание, я ей пояснил - герл коллекционирую только живых и теплых...
Кармен мне давно призналась во всех своих грехах - учится на юридическом факультете местного университета, знает меня уже пару месяцев по разным клубам и по моей работе пиратом, плюс одна из подружек Росы ее хорошая приятельница, ей двадцать два года, и у ней сейчас нет бойфренда... Я как старший по возрасту, и более умудренный и ушибленный жизнью, все эти грехи ей отпустил и мы начали целоваться. А что еще оставалось делать в пустынных улицах, где кроме нас и манекенов мы не видели ни одной души. Я ей нравился и давно, она сама мне в этом призналась через шестьсот сорок два метра поцелуев, а я... А я как всегда плыл по течению, совершенно ни чего не предпринимаю для того, что бы выгребсти, выплыть, выбраться... Зачем? мне и так ништяк, а вдруг эта судьба, но больше конечно говорило мое фрилавничество хипповое, одной больше, одной меньше, зачем обижать хорошего человека, а вдруг нам будет вместе ништяк? А вдруг...
До того как мы добрались до флета, который Кармен снимала вместе с еще одной будущей юристкой, мы уже попробовали пару раз сблизиться как можно ближе. Первый раз в районе яхт порта, под непроницаемой тенью какого-то огромного дерева, свои голубые что ли плавки Кармен держала в правой руке, левой сжимала-обнимала меня за шею, ну а я усиленно присидал-присидал-присидал... На одной ноге, вторую выставив далеко в сторону и опираясь на костыль, но нас осветили фары полицейской машины, неизвестно что выглядывающей в таких темных закутках под деревьями. Мы мчались с Кармен, я сжимал в руке ее плавки, которые в свете фонарей действительно оказались голубыми, опираясь этой же рукой на костыль, как я не зацепился этим старьем за что-нибудь - непонятно, в другой ее тонкую руку, за нами естественно ни кто не мчался, мы больше убегали от собственного смущения.... Ну, она может и от смущения, я же больше за компанию, хотя не сказал бы, что мне было все равно - в тени или под светом полицейских фар делать любовь, а не войну...
Мы остановились в парке, куда примчались через распахнутые ворота со строгой надписью - С 22 часов и до 6 часов парк закрыт. Время было где-то около двенадцати, вокруг была такая темнота и тишина, что казалось ни чего нет, ни чего и ни кого, только парк и мы. Я длинный волосатый балбес сорока трех лет с прилипшими хайрами ко лбу, с хипповым позапрошлым, ангельским прошлым, неизвестно каким будущим и очень с сомнительным пиратским настоящим, сжимающий все в руке ее плавки и тяжело переводящий дыхание от этого марафона. И она, Кармен, студентка
– Тебе без плавок не сильно холодно бежать было?
– неизвестно зачем поинтересовался я, с трудом переводя дыхание и сглатывая липкую слюну. Она с коротким хохотком ответила:
– Смешно...
И вот там, в парке, в полной и беспросветной темноте мы предприняли вторую попытку сблизиться еще ближе, хотя куда еще ближе, налицо такая близость, которой у других не достигается и через несколько месяцев совместного знакомства - пробежка через почти полгорода с ее плавками в руке... Но мы пошли еще дальше - ее плавки я наконец засунул в карман своих джинсов, а она присев на корточки или почти на корточки, заинтересовалась зипером этих самых джинс, как вдруг!..
И мы снова бежали, я на ходу задергивая заевший зиппер, механично переставляя негнущуюся ногу, которая уже не ныла, а просто выла от боли, и костыль, Кармен хохоча в полный голос и придерживая меня под свободную руку, тричка под курткой давно прилипла к спине, и остановились мы только перед узкими дверями старого двухэтажного дома, покрашенного в темно-голубой цвет. Кожа под бородой страшно чесалась, хайра казалось были насквозь промокшими, пальцы с трудом удерживали костыль, я с трудом дыша, поинтересовался:
– Что это было?..
Кармен пожала плечами, сдернула бэг на бок, выгребла из него ключи и отпирая дверь, ответила:
– Сейчас я думаю, что это был просто попугай. Но в ту минуту я была просто уверена, что это был или упырь какой-нибудь или еще какая-нибудь нечисть...
– А...а разве такие попугаи бывают?..
–
глуповато поинтересовался я, заглядывая в проем двери. Но там ни чего интересного не было - в тусклом свете лампочки блестели деревянные ступени узкой лестницы, ведущей круто вверх.
– Бывают и больше, но ночью они вроде бы спят... Идем, ну же, здесь я думаю нам уже ни кто не помешает...
– Ты так думаешь?
–
с сомнением в голосе протянул я, глубоко вздыхая после пробежки и еще раз вгляделся в дверной проем ведущий вверх.
– Ну что же, вперед.. Веди.
И к тому же, а вдруг это все же судьба, вдруг я тоже начну учиться на юридическом факультете, вот именно, на факе, и с меня может быть еще получится настоящий человек.
Да, Кармен оказалась виртуозкой в сексе. Но меня это ни сколько не удивило и тем более ни расстроило, я давно уже в своей жизни все воспринимаю так, как оно есть... Виртуозка так виртуозка, но мы тоже не лаптем щи хлебаем, и нас тоже не в капусте нашли и вообще - у нас за плечами такая сексреволюция, что ей просто и не снилось в эротичном сне... Напоследок Кармен меня оседлала как амазонка, укрепилась в своем мнении на моем пожившем прике, и помчалась в неизвестные мне дали... Откуда я вернулся совершенно измученным, истерзанным, без сил и как не старалась Кармен, применяя изыски Кама Сутры и французской любви, повторить это путешествие в неизвестность уже не получилось... И она меня оставила в покое.
А утром-то я и обнаружил все это - узкую комнату с плакатами неизвестных мне звезд местной эстрады и рока, две полки набитые юридическими учебниками и юридическими книгами, гору журналов для молоденьких девушек с рассказами в фотографиях - она любит его, но он любит другую, груду нашей перепутанной одежды, и эту самую книгу на низком столике в изголовье... За окном слегка плакало серое небо, совершено не похожее на небо Маллорки, за стеной негромко играла какая-то классическая музыка, там жила другая будущая юриста, Кармен положила свою горячую и тонкую ногу на мой совершенно равнодушный прик в гармошку, рука ее тихо лежала на моей безволосой груди. Я же лежал вытянувшись во весь свой длинный рост закинув руки за голову и краем глаза рассматривал ее крашенные в рыжий дреды толщиной в два пальца, эти ее ссученные в валенок хайра...