Фама и ангел
Шрифт:
вновь перешел я на язык придурка Дон Кихота и мы спустились во след остальным в полуподвал, наполненный музыкой, гамом, дымом и нашими многочисленными амигос...
Поздняя ночь или правильней сказать ранний рассвет, за нашими спинами остались многочисленные бары и клубы, анархистические центры и сквоты, клубы дыма от выкуренной травы и гашиша, и довольно таки умеренное количество выпитого... Мы брели по пустынному городу с пальмовым названием, отталкиваясь взглядами от синего света фонарей, Вилли устало бренчал на вдрызг расстроенной гитаре нашу любимую песню, бренчал и напевал ее под нос, нашу любимую, так сказать наш гимн:
Порке
– Пирато, ты что так смотришь на мою подругу? У ней есть бойфренд.
– Я просто смотрю. Глаза есть - вот и таращу...
– Тарасю... Что такое «тарасю», пирато?
– Это когда вот так вот делают, -
показываю я Росе. Вилли и Инесс хохочут до слез, след за ними и остальные бредущие с нами. А я, сквозь дымку утренних сумерек вижу фейс Вилли и внезапно вспоминаю отрывок из своей псевдокниги, ради стеба и от делать нечего написанный мною и посланный в издательство.
– Вилли, ты знаешь, что ты похож на Че Гевару?
– Сам ты Че Гевара, руссо локо! Че имел морду круглую, а у меня?
– А у тебя как у грустной лошади, Вилли...
Снова общий хохот, переходящий в всхлипывание и почти истерику - сказывается количество выкуренного переходящее в качество. Я продолжаю, не обращая на смех:
– Ну, когда Че напрягался, с речью например или думаю в дабле, то становился похожим на тебя, Вилли...Что бы это значило, ты же с Аргентины, наверное дальний родственник Че..
– Сам ты родственник, Майкл, а что такое дабл?
– Банос, -перевожу я на язык Сервантеса русский хипповый сленг.
– Ну срут где..
И снова хохот вплоть до слез и судорожного всхлипывания, я же вспоминаю почему-то слова мамы - Мишенька ради красного словца не пожалеет и отца... Как он там, в далекой Росси? За монастырскими стенами... Хитрый у меня па-па, меня заделал и грехи отмаливать, в монастырь, видимо ясно видел, что из меня вырастет...
5.
Спускаюсь по мраморным ступеням, богатая видать была почта, литые перила, ковыляю стуча костылем, в полутемный первый этаж. Из углов в свет пропахший гнилью выступает обшарпанная канцелярская мебель - дубовые шкафы с оторванными дверцами, массивные столы с каким-то канцелярским мусором, в углу на одном ржавеют-блестят хромом-никелем два монстра с широкой кареткой. По углам затаился сумрак, сквозь распахнутое мною, когда? довольно таки значительное время назад и оставленное открытым, натекла осенняя сырость, дождь, ночная влага, вон и лужицы на мраморном полу...
Присаживаюсь боком на край стола, рука привычно тянется к фальшивой бронзе ручке ящика, в темной пыльной глубине желтеет одинокий листок. Наверное придется покупать... Лязг металла, лист уползает в утробу монстра, внезапно в сумрак врывается одинокий луч неяркого солнца, я заношу правую руку над чуждыми мне буквами в белых овалах и одиночными пистолетными выстрелами привычного многоточия, начинаю. Интересно, откуда у хипаря такие ассоциации?..
...Майкл лежал на теплом камне парапета, сквозь резную листву пальмы светило нежаркое осеннее солнце Маллорки. Нога, как всегда после напряженного трудового дня, слегка ныла... Но Париж стоит мессы, на пару с Вилли за четыре часа заработали почти килограмм сантимов и эуро, вот коменданте Че и намылился к амигос, прихватив свою половину килограмма.
Майкл отдыхал, сквозь прищуренные веки наблюдая
Майкл прикидывал - куда можно вечером завалиться, в сквот переться не хотелось, хотелось общения, тепла (человеческого), новых знакомств, новых впечатлений... Глаза то и дело норовили совсем закрыться, в голове мелькало - я тут за полгода совсем засиестился, совсем местным стал, вот и поспать норовлю, как чилдрен...
На скамейку, за спинкой которой и валялся Майкл на парапете, уселись двое. Судя по высоко бритым затылкам в складку и широким плечам обтянутыми рубашками с воротничками да еще и в рубчик - с Востока. Здесь их просто навалом... На первом месте конечно на Маллорке немцы, но те по другому чаще всего, а уж на втором носители вот таких вот высоко бритых затылков...
– Слышь, Семен, мне этот бомжара за спиной не по нутру, пойдем пересядем, -
донеслось до Майкла и тот с удивлением подумал это в чей адрес?..
– Успокойся, этот убогий не служит в Интерполе и скорей всего на великом и могучем ни хера не понимает. Лучше слушай внимательно - курьер прибудет с опозданием на пять дней, а потому товар надо положить в укромное место...
Я трижды стукнул пальцем в овал с точкой и тупо уставился на натюканный мною с обоих сторон желтоватый лист. Бумаги больше не было... Оставалось только одно - подниматься наверх, Инесс с Вилли наверное уже пришли с продажи, Инесс феньки лепит с подручного материала, а что бы ей было нескучно - Вилли на гитаре лабает, но не забыв шляпу положить.
Сползя со стола и опираясь на костыль, я заковылял вдоль вытянувшихся возле стены шкафов, то и дело без толку заглядывая в темноту, так как я помнил что в них ни чего нет - в первый день из любопытства просмотрел здесь все. Из темноты шкафов на меня наваливались запахи плесени, пыли, какие-то канцелярские запахи. Но эти слабые запахи не шли ни в какое сравнение с теми, от восприятия которых меня излечило то ли падение, то ли врачи...
Со стенки одного из шкафа, пришпиленный на четыре ржавых кнопки, на меня глянул какой-то слащавый красавчик с усиками, наверное местная работница была без ума от этого жиголо... Наверное кинозвезда местного масштаба... Под красавчиком не было ни какой надписи, а обратная сторона девственно белела глянцем. И формат вроде бы подходящий, завтра куплю бумаги и перестучу.
...-А что за опоздание такое, Семен?
– Ну а это не твоего ума дело. Товар надо положить в другое место, понадежней, ты все понял, Никола?..
– Да понял, Семен, понял но мне в натуре этот бомж не в кайф типа, береженного бог бережет, а не береженного конвой стережет, Семен, так-то!
– Ты Никола свой зоновский фольклор брось, Здесь Маллорка, а не Сибирь, надеюсь ты здесь без ствола шляешься?
– Под матрасом оставил, -
буркнул Никола и скосил взглядом на Майкла, на секунду показав перебитый нос, брови в шрамах и маленькие настороженные глазки. Красавец, про лоб и подбородок и упоминать нечего, зато затылка навалом, Спиноза - усмехнулся Майкл и продолжил увлекательнейшее занятие. Слушать когда и не подозревают, что ты во все врубаешься...