Фама и ангел
Шрифт:
Возле туалета сталкиваюсь с Вилли - он оттуда, а я туда.
– Салют русо локо, привет Майкл, -
приветствует меня Вилли с улыбкой на смуглом лице.
– Салют, слушай Вилли, тебе ни разу ни кто не говорил, что ты похож на Че Гевару?
–
выпаливаю неожиданно даже для самого себя. Вилли смеется и становится еще больше похожим на коменданте Че с плаката:
– Не раз. Ты не первый. Да и ты мне этим уже давно надоел!.. А знаешь на кого ты похож, Майкл?
– Знаю. На упавшего ангела...
7.
Солнце на голубом безоблачном
Сенкью вери мач - машу вяло крюком на брошенную монету в сундучок, судя по звуку - жалкий полтинник. Турист широко лыбится, рад-радешенек, мол помог убогому, пирату на пенсии, маму его за ногу за такую помощь... Снимаю не сходя с места маскарад, карнавальный наряд, укладываю все хозяйство в бэг, заработанное - жалкие 12 эуро сую в карман. Да, вчера 15, позавчера 16 с лишним, вот-вот наступит день когда в сундучке будет 0 целых фак десятых и пойду я со шляпой в руке к ближайшему костелу... Одна радость - я там не буду одинок, у каждого костела по паре нищих-бомжей трется, гляди и мне на кусок багеты перепадет...
Бреду стуча костылем по плиткам улиц полу праздного города под красивым и длинным названием - Ла Пальма де Маллорка, хотя местные выговаривают Майорка, но я на лингвистические изыски плюю. По сторонам дома в стиле модерн, Мавритания, пришей кобыле хвост, людей не видать - сиеста, сезон окончен, цирк уехал, а клоун остался. И этот самый клоун, паяц - я... Мама говорила - Мишенька у нас шут, ради красного словца не пожалеет и отца... Пипл с дредами и пирсинг по всему фейсу и то косится на лонговый хайр да цветной прикид... Эпоха ушедшая в жопу, отцветшее лето любви и я с костылем, пират на пенсии... Не дадите ли немного прайса на поддержку идей шестидесятых? Спасибо...
Усаживаюсь на скамейку, разваливаюсь, устраиваюсь поудобнее, вытягиваю ногу и костыль. Под ногу бег, открываю пиво, цежу с полу прикрытыми глазами... Джойнта на плац Санта Еулали не дашь, достаю сквотосваренный бонбон, сахар с травичкой, заедаю пиво... А может и правда на Гомеру махнуть? Кой-какие прайса приныканы-притырены, на тикет и первое время хватит, а там поглядим... Зато свои волосатые фейсы... И теплее там, чем здесь...
– ...курьер на три дня припозднится, так что перевези товар на другое место, - донеслось до меня почему-то на русском, когда-то почти родном языке. Я приоткрыл правый глаз, так как голос с хрипотцой прозвучал правее меня - на дальнем конце длинной лавки сидело двое. Высоко бритые стриженные затылки, широкие плечи обтянуты трикотажем рубашек в широкую полоску с отложными воротничками, интересно - сон или глюки?..
– Ты говорил Алекс - у тебя есть на примете местечко?
Где можно продать травы - вспомнился мне хипповый шлягер семидесятых, в ответ голосу с хрипотцой зазвучал бубнящий голос второго стриженного затылка:
– Ну типа, один из местной черноты продает квартиру безуспешно, ломит цену, можно на недельку в аренду, типа на период ремонта пожить...Как тебе планчик, Серега?..
– Планчик что надо, адрес помнишь?
Алекс покосился через плечо в мою сторону - рязанское рыло, нос картошкой, татарские скулы, не красавец, а еще Алекс! не красавец вместо адреса сообщил Сереге:
– Мне этот бомж длинный с деревяшкой не по нутру... Был бы хоть местный, а то патлы белые...
– Да ладно тебе, Алекс, пуганная ворона куста боится, мы же сами сюда сели или ты что, в натуре думаешь - Интерпол в этой самой Пальме на каждую лавку агента втюхала? Гони адрес и беги перевозить товар, у меня еще своих делов выше тыквы. Ну?..
Я услышал ни чего не говорящее мне название улицы, которое к тому же через секунду вылетело у меня из башки. Я прикрыл правый глаз - глюки. И потихоньку засиестил...
Ла Фама золотом по алому на шоколаде за 0,85, Фама вообще не живая, Вилли похож на Че Гевару, я на упавшего ангела, выложенное плитками с красивыми буквами название неизвестной мне улицы, Инесс с Росой в своих школах, редкий дождь монетками звенит сквозь дыру в крыше по ржавой банке, я вглядываюсь в выбитый проем окна в серое небо - Гомеры не видно...
Sucedio gue un Fama bailaba tregua y bailaba catala delante de un almacen lleno de cronopis y esperanzas. Эта фраза сверлила мне мозг, не давала ни как покою, мешала жить. Да - Фама не живая, это я отчетливо вижу, но почему сранный cronopis с маленькой буквы - ума не приложу...
Я вглядываюсь в золото букв по алому закату над черепицей домов, вдали чернеет провалом сад, а за ним Понт-д-Инка, станция моих снов и я еду еду еду в далекие края, веселые соседи, какие-то там друзья...
Я бегу стуча костылем, по ночным улицам Ла Пальмы, столицы острова, остров это часть суши окруженная водой, в отличии от материка довольно таки малая часть суши, мне в лицо заглядывают пустыми глазницами многочисленные манекены с высоко подбритыми затылками и широкими плечами обтянутыми полосатым трикотажем с отложными воротничками по моде курортных пятидесятых или начала шестидесятых, СССР, Крым, здравница сплоченных народов...
Манекены вглядываются мне в душу, сверлят меня взглядами пустых глазниц, хотят понять куда это я бегу, а я бегу не куда-то, я бегу от того что мне не в кайф, не в жилу, не по нюху...
Да, Фама эта не живая, рок-н-ролл мертв, но я то жив. И стуча костылем мечусь среди громадин зданий, в пустоте и темноте освещенной фонарями, шарахаясь от провалов огня наполненных подозрительно вглядывающихся манекенами с широкими плечами в классике костюмов и лысыми башками черного и пепельного цвета...