Факультет звездокрылов
Шрифт:
Ночной гость резко оборвал песню и шумно выдохнул.
— Вот и за что мне все это… — посетовал он, и в голосе прорезалась чувственная хрипотца.
Чужие руки мягко, но настойчиво опустили меня на постель. Кровать едва слышно скрипнула, когда он встал и подоткнул со всех сторон одеяло. Кажется, еще было ласковое касание щеки и шеи, но я уже спала и не реагировала.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. О ректорской логике и ядожалах
Я
Я бежала за Эрикой Магни по проходу между вольерами и с настойчивостью голодного комара повторяла одно и тоже:
— Почему вы не допускаете меня до занятий?!
После моего фееричного попадания в лекарское крыло миновала неделя. Нет, лучше-то мне стало практически сразу, на следующее утро. Точнее вечер, потому что днем я радостно спала и отчаянно брыкалась, стоило кому-то попытаться изменить это. К счастью, господин Горячий счел это добрым знаком и велел не приставать к пациентке. И пациентка уверенно шла на поправку!
На третий день я уже очень бодро разгуливала по палате, листала принесенные Гленом книги и трескала сладости из пакетика «Выздоравливай».
Академия находилась на одном из островов, входящих в архипелаг Берег Костей, а тот был изолирован от материка. По безлюдному проливу от нас до Железного занавеса раз в месяц ходил паром, который доставлял все необходимое адептам. Кормили нас превосходно, но сладкое было редким гостем на кухне столовой.
По словам Глена на пакетик «Выздоравливай» скидывалась вся группа звездокрылов из личных запасов. Было безумно приятно, что люди, которых я знала даже меньше недели, проявили такую заботу и участие. А вот присутствие в лекарском крыле ядожалов — нет.
Адепты заглядывали ежедневно. Само собой не для того, чтобы дать мне конфетку и пожелать скорейшего выздоровления. Сине-желтые приходили за антидотом, а кто посильнее да поустойчивее, такие как Арктанхау и Хезенхау, проходили курс митридатизма.
Сама не знаю почему, но стоило на горизонте мелькнуть яркой форме ядожалов, как щеки обжигал румянец, а внутри вспыхивала необоснованная паника, которая гнала меня в палату.
Под конец недели мне так осточертели эти прятки, что я уговорила господина Горячего выписать меня. А едва старичок сдался, умчалась в свою комнату в общежитии, приняла душ, переоделась в такой любимый комбинезон факультета звездокрылов и вприпрыжку помчалась на практику.
Но едва я, радостная и одухотворенная, дошла до Черного сектора с ангарами, как Эрика Магни огорошила новостью о моем недопуске.
— Госпожа Магни, меня же выписали! Я полностью здорова, честно-честно! Смотрите сами — энергия так и бьет! Меня не просто можно, но и категорически нужно допустить до практики! Правда-правда! Ну, госпожа Магни!
— Адриана, а чего ты от меня хочешь? — развела руками декан факультета звездокрылов и куратор стражей. — Приказ ректора.
Последнее в ее устах прозвучало
Я встала как вкопанная, с тоской и завистью глянула на смеющихся одногруппников, которых тискал Кракен, сжала кулаки, развернулась и целеустремленно вышла из ангара.
Где там мой любимый братец? Сейчас я ему устрою недопуск!
В приемной было пусто, и только Фред самоотверженно трудился за своим письменным столом.
— Не советую, — скупо бросил полуорк, не поднимая головы от бумаг.
Проигнорировав секретаря, вместо деликатного стука в сердцах пнула дверь ректорского кабинета носком ботинка и резко дернула ручку на себя.
Ректор был занят. Ректор трудился.
Но не на ниве бумажной работы, как могла бы предположить такая благовоспитанная девушка, как я. О нет!
Братец воспользовался многострадальным подоконником, куда усадил прекрасную, словно нимфа, брюнетку и самозабвенно сбрасывал физическое напряжение, попутно улучшая демографическое положение демонов в отдельно взятой академии.
— Дариан… — сладко простонала дева и вонзила в голую спину брата ногти.
Я поспешно захлопнула дверь и повернулась к Фреду в поисках ответов на извечное «это что такое было».
— Ааа… — растерянно выдавила из себя и ткнула в сторону двери.
— Говорил же, не советую, — все так же меланхолично отозвался секретарь и махнул мне куда-то за спину. — Не стой растерянным барашком, он взрослый мальчик. Лучше сделай бутерброды и кофе.
Помощник поднял таблицу, и она раскрылась перед ним длинной гармошкой, словно грешница на исповеди. Полуорк пробежался по цветным столбцам взглядом и обреченно буркнул:
— Много-много-много кофе…
Я с безнадегой глянула на дверь, потом на Фреда, потом снова на дверь, вздохнула и пошла туда, куда послали.
Маленький чулан, переоборудованный в кухню, радовал прибитым к полу столом, холодильником не менее тщательно прибитым уже заклинанием, кофемашиной и большим плакатом «Еще раз тронете, и я за себя не отвечаю». Тут же обнаружилась и раковина с металлической сушилкой, где стояла пара белоснежных тарелок, пять чашек и почему-то банка вишневого варенья с криво налепленной этикеткой «отравлено».
Покопавшись во внутренностях холодильника, я достала кусок буженины, черный хлеб в нарезке и длинный огурец. Засыпала в кофемашину зерна, долила воды до нужной отметки и взялась за нож.
Бутерброды вышли на зависть всем голодным желудкам. Тонкий кусок черного хлеба, толстый кусок буженины и огуречный кругляшок на самом верху.
— Фред, все готово! — позвала я, выглянув в приемную, и тут же спохватилась:
— Простите, я не знаю вашей фамилии, поэтому…
Секретарь поднял руку, останавливая поток извинений.
— Мое клановое имя Грозный болт зари. Имя как имя, но почему-то преподавательский состав счел его пошлым, — полуорк пожал плечами и захлопнул папку с бумагами. — Поэтому стараниями Эрики Магни в стенах академии я просто Фред. Так что… Так меня и зовите, адептка. Я уже практически свыкся.