Факультет звездокрылов
Шрифт:
— Тихон, — рявкнула она, уже разворачиваясь к старичку, с головой ушедшего в работу. — Бросай конспекты! Нам нужен антидот, а не научная статья.
— Но, Эрика…
— Бросай-бросай, мертвой адептка Нэш никому из нас не интересна.
— Ну не скажи, — запротестовал некронавт, вытирая розовые окуляры носовым платком. — Да, общеизвестный факт, что полукровки не восстают, как и другая нежить. Однако в данном случае мы имеем дело с чистокровным человеком, но с преобразованной кровью, и есть шанс, что…
— Ти-хон! — пропела Эрика
— Все-все. Тебя я понял. Умолкаю. А то еще по шее получу и антидот не завершу… — шутливо продекламировал старичок и подмигнул мне. — Не трусь, голубушка, ты в надежных руках. Умереть тебе тут не дадут.
В чем-чем, а в этом я не сомневалась.
ГЛАВА ПЯТАЯ. О виноватых в случившемся и странных снах
Я редко кричу о несправедливости судьбы, но в ситуациях, подобных этой, перестаю хоть что-то понимать.
— Эрика, рассказывай, — приказал господин ректор, без стука и приглашения врываясь в палату.
К этому моменту господин Горячий рассчитал дозу антидота, немного подправил компонент сыворотки с учетом демонических особенностей моей крови и ввел полученную смесь. Рану повторно обработали и наложили повязку, а вот температуру не сбивали, аргументируя это тем, что так я быстрее пройду процесс очистки.
Но мне было так откровенно плохо, что никакие аргументы не спасали.
А тут еще и братец нагрянул.
Да в каком виде! На щеке магистра темных искусств алели три глубокие царапины от когтей, волосы всклокочены, одежда в пыли, рукав на плече треснул и разошелся по шву.
— Что с тобой? — не удержалась я от вопроса.
— А с тобой?! Где ты умудрилась нахвататься отравы! — рявкнул брат, и тьма окружила его глаза и виски, до икоты перепугав лекарку, которая принесла для господина Горячего тарелку с бутербродами и травяной отвар.
— Голубчик, не надо буйствовать, — миролюбиво произнес некронавт, осторожно забирая из трясущихся рук девушки посуду. — В защиту нашей девочки скажу, что это все же не респираторное заболевание. Адептку Нэш отравили. Крайне качественно отравили.
— Кто посмел?! — рявкнул магистр темной магии с видом «подать мне голову этого мерзавца».
Глава факультета помощи и возвращения пожал плечами, я в точности повторила его жест, перепуганная и все еще дрожащая лекарка тоже развела руками. Тьма в глазах ректора осталась недовольна таким раскладом и затопила всю радужку и белок.
— Будь здесь, никуда не уходи, — приказал братец и вышел, оставив всех нас терзаться риторическим вопросом: куда, а главное, как далеко я в таком состоянии доползла бы.
Через пару минут в палату вежливо постучал и заглянул Фред.
— Ректора не видели? — спросил полуорк, кидая на мою постель шоколадку.
В
— Все. Уже нашел.
Помощник ректора ретировался, а вот лекарка схватилась за голову.
— Там же девочки чай пили, — шепнула она и выбежала из палаты, а я мысленно посочувствовала девушкам. Явление взбешенного магистра темной магии в чайной они запомнят надолго. Возможно даже воспроизведут в кошмарах и обсудят на сеансах с психологом.
Адептка так торопилась на выручку остальным, что неплотно затворила за собой дверь, из-за которой спустя парочку минут послышались тяжелая поступь брата и его недовольный голос.
— Хет-Танаш подозревает адептов Арктанхау и Хезенхау с факультета ядожалов. Именно с ними Риана сидела сегодня на занятиях.
А ведь правда. Именно с ними я села сегодня из-за своего крайне неудачного опоздания. Более того Арктанхау трогал мою руку.
— Господин Хет-Танаш слишком много треплется о вещах, в которых ни шиша не понимает, — голос госпожи Магни сочился язвительностью. — Адепты Арктанхау и Хезенхау принимают антидоты и маленькие порции яда, чтобы снизить последствия от непосредственного контакта с ядожалами. Уж мог бы догадаться, что это не делает их ядовитыми!
Но брат оставил щекотливую тему и поднял другую:
— Кто-то из адептов мог вынести склянку с ядом из лекарского крыла?
— Исключено, — а это уже Фред. — Господин Клебо параноик, каких еще поискать. Едва господин Горячий начал работу с ядами и антидотами, на все шкафы были поставлены записывающие устройства. На все входы-выходы нарисовали специальную руну, оповещающую о незаконности попытки выноса. И когда я говорю «на все», то имею в виду действительно на все, включая окна и вентиляцию.
— Тогда ищем дальше, — приказал брат.
Они ушли, и наступила относительная тишина, в которой старенький некронавт делал быстрые заметки для статьи, а меня била лихорадка. Некстати вспомнила, что оставила тетради в столовой, а еще, что сегодня нам обещали показать, как и чем кормят звездокрылов. Расстроилась.
С негромким стоном встала с койки, прижала пульсирующую болью руку к животу и побрела в туалет. Благо тот находился сразу в палате, а не где-то в необозримых дебрях коридора, по которому носился взбешенный братец.
Дважды повоевав с завязками на пижамных штанах, я умылась одной рукой, как кошечка лапкой, вышла из уголка раздумий и нос к носу столкнулась с господином Горячим. Некронавт загнал меня обратно в кровать, измерил температуру, дал кружку с горячим бульоном, велел выздоравливать, а сам ушел на лекцию.
Лежу. Пью. Выздоравливаю. И тут в палату вваливается ректор с секретарем в качестве команды поддержки.
— Риана, вчера ты взяла бинт с поста медсестры. Опиши упаковку.
— Белая, обычная… А в чем дело?