Факир
Шрифт:
Поэтому в дальнейшем он дает себе слово держать себя вполне корректно по отношению к кузине, и постарается употребить всевозможные средства, чтобы сгладить дурное впечатление произведенное его неуместным признанием.
Между тем, время отдыха кончилось. Обитатели бенгало понемногу стали пробуждаться Живописные проходы под арками и между различными строениями бенгало с открывавшимся с них видом на окрестности, невольно привлекли внимание Пензоне, так еще недавно находившегося в этой стране чудес, в Индии, которую он скорее пролетел,
Внезапно перед ним появилась мисс Дебора, бледная и встревоженная.
– Наконец-то я вас нашла, – проговорила молодая девушка, подходя к нему, – вы мне очень нужны.
– Что случилось?
– Отец…
– Что? Ваш отец? Что с ним случилось? Говорите.
– Он исчез!Пензоне одним прыжком очутился около бенгало. Исчезновение доктора, как гром, поразило его. Молодой человек мысленно бранил себя, что на несколько минут, предавшись мечтаниям, упустил из вида мистера Токсона.
В немногих словах Дебора рассказала ему, как ей понадобилось поговорить с доктором, как она вошла в его комнату и увидела, что она пуста. Потом бросилась искать отца под арками, под навесом, но тщетно. Приказала позвать к себе китмудгара, чтобы распросить его, но его нигде не могли найти.
Первым делом Пензоне отправился в свою комнату. Войдя в нее он испустил вздох облегчения, увидя, что лаковый ящик стоял на том же месте, покрытый своей серой покрышкой.
– Слава Богу! – произнес он. Если бы доктор отправился на поиски нирванистов, то непременно бы захватил с собой ящик.
Потом вместе с Деборой он во всех уголках и закоулках бенгало принялся звать и искать повсюду мистера Токсона.
Но напрасно они переходили от строения к строению, напрасно приказывали привести исчезнувшего метиса, напрасно расспрашивали всех слуг – мистер Токсон как в воду канул.
Не уехал ли он?
Очевидно, нет, потому что все его вещи были здесь, в его комнате. Его ручной саквояж, его перчатки, даже палка лежали на стуле.
Вдруг, войдя чуть ли не в двадцатый раз в комнату доктора, Пензоне увидел на столе письмо, которого он раньше не заметил.
. Он быстро схватил конверт и взглянул на адрес: письмо было адресовано на имя мисс Деборы Токсон.
Пензоне протянул его кузине. Та с лихорадочною поспешностью схватила его, развернула и дрожащим голосом стала читать:
«Милая Дебора!
Это письмо содержит последнее «прости» твоего отца»…
Прочитав эту первую фразу, у молодой девушки подкосились ноги и она опустилась на кресло, которое Пензонепоспешил придвинуть к ней. Буквы прыгали у ней перед глазами. Она не в состоянии была продолжать чтение и протянула письмо кузену, взглядом прося его почитать.
«…Мне очень прискорбно, – писал далее мистер .Токсон, – что я покидаю тебя, не прижав к своему сердцу Но я хочу пощадить и тебя, и себя самого от волнения и слез, этих постоянных спутников всякого прощания.
Итак,
Для исполнения моей задачи, мне совершенно достаточно папируса, который я ношу с собой»…
– Старый дурак, – проговорил сквозь зубы Пензоне, – и продолжал далее:
«…Я один отправляюсь на розыски гондапурского святилища. Последний мой разговор с хозяином этой гостиницы убедил меня, что я встречу многочисленные препятствия, если отправлюсь на поиски этого храма в своем западном платье. Поэтому-то я купил на рынке в городе полный туземный костюм, в который и переоделся. И под этими-то одеждами я попытаюсь обессмертить свое имя»…
– Теперь ясно, – заметил Пензоне, – почему мы нашли всю его одежду на своих местах.
«…Прошу тебя, дорогая дочь, ждать меня в продолжении двух дней вместе с Пензоне в этом бенгало, где я вас оставляю. Если же по истечении этого срока я не возвращусь, то вы тотчас же отправляйтесь в Америку.
«…30-го апреля 1902 года будьте в гондапурском святилище, чтобы присутствовать при моем пробуждении, которое должно совершиться по обычаям и уставу секты нирванистов.
Будучи уверен, что ты поступишь согласно моей воле, оставляю тебе, милая Дебора, благословение любящего тебя отца.Дж.Т.А.Токсона.
Ниджигул, 30-го апреля 1895 г. 5 часов вечера»
Это письмо произвело на обоих молодых людей неприятное впечатление. Несколько минут они молчали, не зная, что делать, что говорить, что думать.
Дебора, подавленная этим новым горем, чувствовала себя сиротой. Ее отец погиб. Она не плакала но ее неподвижные и слухие глаза, более чем потоки слез, указывали на отчаяние, которое испытывала теперь эта всегда мужественная и не падавшая духом молодая натура.
– Не все еще потеряно, – тихо произнес Пензоне.
Дебора вопросительно посмотрела на него; в глазах ее блеснул луч надежды.
– Ваш отец отправился в пять часов, а теперь только шесть. У нас найдется средство быть в харме раньше его.
Мисс Дебора продолжала смотреть на него.
– Хотя ваш отец, – продолжал он, – имеет целый час впереди, но это ничего не значит, так как он не знает дороги в Гондапур. Я уверен, что в конце концов он попадет на настоящую дорогу, но предварительно проблуждает немало времени, пока найдет ее. А мы же можем прямо отправиться в Гондапур ближайшей дорогой.
– А вы знаете дорогу? – прервала его Дебора
– Нет не знаю, – ответил Пензоне – но мы найдем кого-нибудь, кто знает, китмудгара, например; а раз мы отыщем знающего дорогу человека, то я заставлю его проводить нас.