Факир
Шрифт:
Под сводами переплетенных лианами ветвей и сучьев гигантских бананов и других тропических растений, царила страшная темнота. Свет от молнии не мог проникнуть сквозь эту густую растительность, только по отдаленным раскатам грома можно было с удить, что буря не утихает, а, напротив, вот-вот сейчас разразится.
Пензоне отказался управлять зебу, рассудив, что лучше всего предоставить их самим себе. И, действительно, животные, руководствуясь своим инстинктом, прибавили шагу, предчувствуя ожидающий их отдых.
Весьма понятно, что и буря действовала на них, как и на всех животных, и они еще ускорили свой бег, не дожидаясь
Сила громовых ударов с каждой минутой увеличивалась. Пошел дождь. Крупные капли падали на зеленый навес над головами путешественников. Вскоре дождь полил целыми потоками; он не задерживался более листвою и каскадом обдавал холстинный верх palki-ghari. В воздухе распространился аромат от оживших под дождем растений; пересохшая земля впитывала в себя благодатную влагу и тоже благоухала; казалось, все кругом
радовалось этому дождю, на который невольно ворчали наши герои. Пензоне вмиг промок до костей. Но добрый малый не особенно о себе заботился: он даже отодвинулся, давая этим возможность молодым девушкам плотнее закрыть занавески palki-ghari.
– Обо мне не заботьтесь, – прибавил он. – По приезде в Гондапур я переоденусь.
Во что он переоденется, Дебора не спрашивала. Но со времени путешествия Пензоне показал такую изобретательность ума, что от него всего можно было ждать.
– Каково моему отцу в эту бурю! – печально произнесла Дебора.
– Ба! – засмеялся молодой человек, – он, наверное, укрылся от дождя под одной из этих смоковниц, потому что у него почти нет шансов, – с чем мы можем себя поздравить, – найти дорогу в этом лабиринте деревьев.
И действительно, palki-ghari катился по дороге, которая становилась все более труднопроходимой. То он переезжал через древесные стволы, вырванные с корнем и валяющиеся на земле, то углублялся в чащу. Иной раз приходилось переправляться через ручьи и потоки воды, доходившей до половины колес. А зебу, не обращая ни на что внимания, продолжали идти вперед, подгоняемые ударами грома и блеском молнии.
– Мы скоро приедем, – сказала, наконец, девадаси. – Вот недалеко прогалина, с которой можно войти в храм.
Действительно, за завесой деревьев и густой полосой дождя можно было заметить прогалину, выступающую более светлым пятном на темном фоне леса при блеске молнии.
– Остановитесь, – произнесла Сита через несколько минут, – будет не благоразумно ехать дальше.
Пензоне молча повиновался.
Они стояли у самой прогалины. Из-за деревьев, отделяющих их от нее, можно было разглядеть на расстоянии пятисот метров гигантскую постройку, превосходно освещаемую блеском молний, придававших этой постройке фантастический вид.
Это была башня, высотою от сорока до пятидесятиметров, к вершине более узкая, чем при основании, имеющая форму перевернутой корзины, но корзины титанической постройки.
– Это rajah gopuram, главные ворота пагоды, – сказала Сита.
Словом gopuram обозначается вход в индусских храмах, а раджа-гопурам – царский или главный вход. Хотя Пензоне и видел во время своего быстрого путешествия образцы религиозной архитектуры Индостана, но был все-таки поражен колоссальными размерами gopuram'а, находившегося перед его глазами. Эта башня насчитывала шестнадцать или семнадцать этажей, объединенных одной крышей, без которой постройки этого рода не простояли бы и нескольких лет, а существовал
– А это храм, – сказала Сита, указывая на черную массу.
Только в Индии можно встретить такие величественные памятники старины! Развалины Пальмиры, Ниневии, Фив и Мемфиса, которыми восхищались, восхищаются и будут восхищаться еще долгое время путешественники, кажутся ничтожными в сравнении с развалинами, сплошь усеивающими Индостан. Что такое пирамиды Египта? Гигантские постройки из камня – и больше ничего. Правда, они стоили неимоверных трудов, над их возведением работали иногда целые поколения. Но никогда и нигде не было такой смелости, грандиозности и в тоже время легкости, как в сооружениях индусских храмов. И Пензоне безмолвно созерцал темнеющую перед ним громаду, отдавая должное смелому архитектору. Для постройки храмов индусы, обыкновенно, выбирали, – как было и в этом случае, – гранитную гору или скалу. И эта гора, выдолбленная внутри и разделенная на огромные валы,украшенная скульптурной работой такой тонкой, что она казалась кружевом, сотканным из камня, – гора эта, являясь плодом целого ряда чудес человеческого гения и терпения, – превращалась в храм!
Но у Пензоне не было времени предаваться археологическим размышлениям.
– Через этот вход мы проникнем в храм? – спросил он у девадаси.
– Нет, только не отсюда. Назначенное время еще не наступило, и кустарники, окружающие храм, полны людей, поставленных жрецами, чтобы останавливать всех приходящих и не пропускать тех из них, кто не знает условных слов.
– А какое же слово-пропуск?
– Анкайяль Каннамайя.
– Что это означает?
– Это одно из имен богини Кали, которая, как вы, вероятно, знаете, имеет до пятисот различных именований. Но это имя неизвестно непосвященным и означает: богиня с глазами кайяль.
– А что такое кайяль?
– Кайяль – рыба, водящаяся почти вдоль всего Ма- лабарского побережья и в водах Цейлона. Когда вы увидите изображение богини, вы поймете, почему ее так прозвали. Представьте…
Девадаси не окончила. Она задрожала: настолько изображение, которое она собиралась описать, вселило страх в нее.
– Ну, а раз мы знаем пропуск, – настаивал Пензоне, – то что нам мешает войти?
– Все-таки будет лучше пройти вам через потайную дверь, ведущую в святилище, от которой у меня есть ключ. Она находится на задней стороне храма, в десяти минутах пути.
– Вы правы, – сказал Пензоне.
И по указанию Ситы, он направил зебу в чащу. Через десять минут девадаси снова велела остановиться.
– Мы приехали, – сказала она. Пойдемте же.
Все вышли из palki-ghari. Пензоне позаботился привязать животных к толстому дереву, чтобы сразу отыскать их в случае необходимости.-Вход здесь, – проговорила Сита, указывая своим спутникам на маленькую дверь, ведущую в проход, выложенный камнем. Таким образом через этот подземный ход храм сообщался с лесом.