Фабрика мертвецов
Шрифт:
– Нет. – холодно обронил Митя. – Но здешний Остап Степанович даже не предложил. – снова напомнил он.
– И слава Богу! – пробормотал отец, не ясно, отвечая на первую фразу или на вторую.
Не понимает. Не слышит, не замечает – ни намеков, ни прямых предупреждений! И это в священном для отца сыскном деле, ради которого он будущность родного сына погубил! Сладкое чувство мученика за правду затопило Митю целиком, заставляя еще выше задрать подбородок и придать лицу выражение подавленной обиды и неколебимой гордости.
– Если
– Я не могу одеться за пять минут! – возмутился Митя.
– Ты не барышня, и едем мы не на императорский прием!
– А… куда мы едем? Я никуда не хочу!
В кармане у него лежал сорванный с той девчонки, Даринки, крестик. Она придет, не может не прийти. И все расскажет – куда денется: и о следах паро-телег, и о жутких детишках в доме Остапа Степановича… и о самом господине Бабайко!
– Я лучше тут останусь…
– Исключено! – отрезал отец и по его тону было ясно – ослушаться не удастся. – Будешь все время при мне. Мне вовсе не нужно, чтоб ты снова отправился неведомо куда!
Но он ведь как раз и собирался отправиться неведомо куда! Точнее, Даринке ведомо, она явится после полудня… а его нет!
– Мне здесь есть чем заняться!
– Чем же, сударь мой? Распускать павлиний хвост перед барышней, которая тебе даже не нравится? Нет уж, собирайся, и к конюшням! – отец, тяжело ступая, направился вон из гостевых комнат.
– Да он издевается! – взвыл Митя, лупя позаимствованной у Лаппо-Данилевского рубашкой по кровати. Мало что за отцом тащиться придется – так еще в той же самой сорочке! Пропотевшей!
За пять минут он, конечно же, не управился: коли невозможно сменить жилет и шейный платок, надо хоть пробор вывести как по ниточке и вихры пригладить. Неплохо… если не присматриваться. А присматриваться будет кому, увы, увы… Неловко пошевеливая плечами – очень хотелось как-то поджаться, чтоб чистая кожа не касалась пропахшей потом ткани – Митя сбежал вниз.
– Ось ваши перчаточки, паныч! – Одарка с размаху отвесила поясной поклон, так что низка бус громыхнула на весь помещичий дом. – Одягайте швыденько, щоб ручки не покоцать!
«Если отец в новый дом не наймет нормальную прислугу – удавлюсь!» - Митя вырвал перчатки у Одарки и ринулся вон.
Глава 25. Прощание с красавицей
Несмотря на ранний час, у конюшен обнаружилось все общество. Дамская компания, в утренних платьях, с небрежно заплетенными волосами, сбилась в плотную кучку, напоминая переполошенных куриц, настороженно наблюдающих за петухом – сонным и всклокоченным Родионом Игнатьевичем. Одна лишь Лидия, наряженная и причесанная с вовсе не утренней тщательностью, застыла в сторонке под руку с Алексеем Лаппо-Данилевским. Рядом верным пажом маячил Ингвар. Митя усмехнулся: безупречный наряд Лидии – не для Алексея, и уж тем паче не для Ингвара, а для него, Мити. Недаром она так по сторонам глазками постреливает.
Квадратная дыра в земле дохнула холодом, заскрипела лестница… и урядник со стражником выволокли из погреба завернутое в рогожу тело.
– И-и-и, взяли! – с гулким стуком почти сутки пролежавшее на льду тело упало в кузов паро-телеги. Урядник со стражником нырнули обратно в погреб, не иначе как за вторым.
– Может, хоть позавтракаете как следует? – предложил старший Шабельский.
– Как же ультиматум вашей кухарки, что к ножам не притронется, пока на ее леднике трупы разом с тушами валяются? – ухмыльнулся отец.
– Все-то вы знаете, Аркадий Валерьянович! Ну да вам по должности положено… С дурой-бабой я уж разберусь, а вот вам стоит ли ехать? За целителем господин исправник послал: как очухается, так его сюда и привезут.
– Всенепременно-с! – блеснув безупречным пробором – Митя даже позавидовал – кивнул исправник.
– Он что же - пьющий? – скривился отец.
– Ни Боже мой! – замахал руками исправник. – Трезвенник полнейший, а только, изволите видеть, слабенький! Бывает, излечит кого, а потом с неделю без сил лежит. Хоть и Живич кровный, а того… как есть малокровный!
– Кто посильнее, те в городах. – вздохнул Родион Игнатьевич.
– Чего им тут-то маяться: целыми дням по уезду колесить, не зная, когда домой вернешься.
– Вот и не будем лишний раз его утруждать. – кивнул отец. – Кровная сила Живичей для вскрытия не нужна, а я со станции еще и телеграммы нужные разошлю, и багаж заберем: там и вещи наши, и по следственной части я кой чего прихватил, все легче будет.
– Багаж ваш обещались с первой же оказией со станции доставить!
– Когда та оказия будет! А тут Свенельд Карлович любезно позволил воспользоваться их паро-телегой.
– Хозяйство требует постоянного присмотра. – с германской обстоятельностью сообщил господин Штольц. – Проедем через наше поместье, я останусь, а Ингвар уж довезет.
– Вы посадите мальчика на паро-телегу с трупами? – ахнула Полина Марковна.
– Я не мальчик. – Ингвар гордо направился к облучку паро-телеги.
– Банг! – ноги его заплелись, он взмахнул руками… приложился лбом о бортик кузова и свалился паро-телеге под колеса. Поднявшиеся из погреба стражники со вторым трупом замерли, не зная, как обойти свалившееся перед ними тело.
– Главное, чтоб кого грузить не перепутали. – негромко сказал Алексей, а Лидия хихикнула.
– Ингвар! – вскричала Анна, бросаясь тому на помощь. – Свенельд! Вы не видите, что мальчик боится – любой бы испугался! Может, вы и от меня потребуете ехать? На паро-телеге с репою я уж каталась… но с трупами?
– Но, Анна… - Свенельд Карлович растерялся. – Хозяйство уже сутки без присмотра. В нашем положении мы не можем позволить…
– О Предки! – Анна взялась тонкими пальцами за виски. – Я думала, что иронизирую, а вы и вправду!