Фабрика мертвецов
Шрифт:
– Я не боюсь! Брат, не слушай ее! – вопил Ингвар, отталкивая руки Анны.
– Паныч! А можно мы того-сь… трупик-от до кузова покладем? Тяжеленький! – взмолился урядник Гнат Гнатыч, которому Ингвар перегораживал дорогу.
– А вы, Дмитрий? Тоже едете… с трупами? Ужас какой! – Лидия зябко передернула плечами, наконец, перестав делать вид, что Митю не замечает.
– Что? Ах, это вы… - вот теперь можно сделать вид, что только сейчас заметил красавицу. – Конечно же, еду. Отец никак не может без меня обойтись.
И снова – чистейшая правда!
–
Митя внимательно поглядел на трость – ну оч-ч-чень уместную поутру на заднем дворе – и подавил ухмылку. Ждешь, что язвить начну? А вот не начну!
Он опустил голову… а когда поднял, лицо его было холодным и отстраненным. И только глаза оставались яростными, живыми и… страдающими:
– Я никому не позволяю разрушить то, к чему приложил столько усилий!
– Вы… о чем? – Алексей нервно сглотнул: заметил пугающее сходство Митиного лица сейчас – с той каменной маской, что сковывает черты Кровных, когда в них говорит Кровь – и благоразумные люди молчат и прячутся, зная, что не следует стоять на пути Кровного Долга.
– Вот ему… - очень просто сказал Митя, кивая на заброшенный в кузов меньший сверток. – Я по дороге сюда спас жизнь. И мне это дорого стоило. А кто-то его убил, и теперь я желаю знать, кто заставил меня тратить силы зря! – и уже словно бы для одного себя, шепнул. – А ведь этот юноша мог стать мне другом.
Сердце неожиданно кольнуло острой болью – будто между ним и Гришей и впрямь могло быть нечто кроме презрения светского человека к дурно одетому провинциалу. Глупости какие! Он встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.
– Митя! – возглас Лидии был как вскрик раненной пташки, а стиснутые пальчики нервно подрагивали. – Вы… мне про это расскажете? Когда вернетесь… К чаю… Я… Мы будем очень ждать!
– Красавицы всегда обещают ждать уходящих: хоть вечность… хоть к чаю… - Митины губы скривила горькая улыбка. – А потом выбирают оставшихся дома. Не хотите с нами поехать, Алексей? Нет? Я почему-то так и думал… Честь имею!
Вот так, Алексей! Это вам не кончик трости под ноги несчастному неудачнику Ингвару совать – тут работа тонкая, не для провинциалов.
– Выдумщик! – презрительно процедил Алексей.
– Вы, Алексей, сами никого бы спасать не стали, вот и не верите, что другие могут. – вдруг раздался негромкий голос Зинаиды. – А мы с Адой вчера… - Зинаида замолкла и сдержанно закончила. – Нам Митя очень помог.
– Автоматоны прогуливать? – запальчиво вскинулся Алексей.
– Хоть бы и так! Вы даже в такой мелочи помочь не соизволите!
Митя молодцевато запрыгнул в седло паро-коня… и быстро, искоса, метнул взгляд на Лидию. Первая красавица уезда глядела ему вслед с глубокой задумчивостью, и растерянно теребила кончик золотой косы.
Глава 26. Дорогою в степи
Ликование окатило Митю теплой волной. Все было не зря! И вчерашняя нелепая погоня, и спасение Ингвара из рук Петра Шабельского,
Похоже, пока он разбирался с соперником, взрослые споры тоже закончились. Анна Владимировна осталась в кружке дам: судя по сияющей физиономии Петра Шабельского и мрачной – господина Штольца, она не ехала вовсе.
– Садитесь со мной, Свенельд Карлович. – сочувственно предложил отец, протягивая руку Штольцу. – Ваш брат – юноша не только ответственный, но и весьма мужественный, я уверен, мы можем доверить ему наш непростой груз. А вы пока меня о здешних делах просветите.
Ингвар, подбодренный его словами, дернул рукоять, паро-телега затарахтела и покатила прочь. Митя направил свой автоматон следом – если и впрямь есть возможность забрать багаж и не мучиться более с сорочками, поездка приобретала смысл. Осталось лишь решить, оглянуться на Лидию или не стоит?
– Анна привыкла к светскому образу жизни. – сквозь клацанье стальных подков донесся голос Штольца. Странный, будто тот сам себя пытался убедить, но сам себе не верил. – И часто... скучает. Я ей многократно предлагал вести бухгалтерские книги – тут и скуке конец!
Едущий следом Митя поглядел на германца с брезгливым интересом, словно на экспонат в Кунсткамере. Он и впрямь считает, что скуку молодой дамы могут развеять бухгалтерские книги?
– Ежели хозяйственные цифры ей неинтересны… - продолжал Свенельд Карлович. В голосе его звучало искреннее непонимание: как может быть неинтересна БУХГАЛТЕРИЯ!
– …взялась бы как Ада, мужиков учить. Здешний ужас Остап Степанович Бабайко на нашей территории мешать не сможет, а мне весьма требуются хотя бы элементарные знания в работниках. Для начала мер веса и длины, а то они, изволите ли видеть, что расстояния, что зерно лаптем меряют! Да и простая гигиена не помешала бы, ибо лапоть тот – ношеный!
– Сурово вы… - отец покосился на едущего рядом Митю, через плечо – на Свенельда Карловича, и осторожно поинтересовался. – Этот Остап Степанович… чем он так ужасен?
– Противник не то что прогресса и культуры, а даже элементарного образования! – отрезал Свенельд Карлович. – Ему выгодно держать мужиков безграмотными: это помогает их обсчитывать. Такая омерзительная маленькая прибыль: даже записывая долги мужиков в свою бухгалтерскую книгу, он дает, допустим, три целковых, а пишет – три с полтиной!
– Та якщо б мужичье цифирь знала, хиба дозволил бы Остап Степанович им в свои книги заглянуть! – простодушно вмешался подъехавший с другой стороны урядник Гнат Гнатыч. – Непорядок это!
– Ваш Остап Степанович регулярно занимается мошенничеством… а вы тому попустительствуете?
– повернулся к нему отец.
– Виноват, ваше высоко-блаародь! – каменея лицом и пуча глаза, немедленно вытянулся в седле урядник.
– Жалоб не поступало.
– конь его начальника, господина исправника, аккуратно вклинился рядом с автоматоном отца. – Господин Бабайко человек почтенный, податных недоимок или волнений в селении, где он проживает, не случается.