Эйнит
Шрифт:
— Я все понимаю. Но Эйдан такой, его не переделать.
— Я не прошу его переделывать. Я уже пыталась объяснить ему сама, что мы с дочерью не нуждаемся в чрезмерной заботе. Если это сделаешь ты...
Кэтлин тяжело вздохнула и снова вцепилась в полотенце.
— Я попыталась вчера. Поверь, мы редко ругаемся. У нас замечательная семья, но... — И принялась тараторить, как заведенная: — Знаешь же, что у нас мужчина в семье хозяин, и это, поверь, нормально... Но Эйдан прислушивается ко мне, но не
— Кэтлин, мы лучше пойдем, —Лора осторожно погладила руку хозяйки, но мать Дилана лишь жалобно затрясла головой.
— Ты все-таки обиделась...
— Нет, я не обиделась. Но я не хочу вносить в вашу семью разлад. И... Уже поздно. Я должна принять лекарство и лечь спать. Это очень важно. Мой режим и так сбился из-за смены часовых поясов. Кэтлин, право, вечер был замечательный, но... Нам лучше реже встречаться.
Кэтлин вновь затрясла головой.
— Ты права, конечно. Права... Только не отказывайся от моего сбора. Это проверенный народный рецепт...
Кэтлин бросила полотенце, схватила пакетик и сунула в руки гостье. Эна отпрянула от стены и уткнулась в грудь Эйдана. Неужели он ходит совсем бесшумно?! И неужели он застукал ее за подслушиванием или слушал сам, что говорят «ведьмы»?
— Эна...
Лицо Лоры окаменело. Эна дернулась в сторону, но Эйдан все равно лишнее мгновение задержал руки на ее спине.
— Мы уходим, — Голос матери был таким же каменным, что и лицо.
Кэтлин стояла позади, красная, что помидор, и закусывая до крови губы. Эна сунула ноги в сапоги. Дилан поднырнул ей под руку и схватился за кроссовки.
— Я провожу.
— Не надо, останься дома.
Когда мать говорила подобным тоном, Эна знала, что может рухнуть дом, но она не позволит никому шагнуть следом за ними. Впрочем, Эйдан не набивался в провожатые. Все трое молча проводили их до калитки, но на дорогу не вышел никто.
Мать давно не ходила так быстро, и Эна с опаской косилась на ее поджатые губы, боясь начать разговор первой.
— Эна, — Мать не остановилась, а даже прибавила шаг. — Я понимаю, как тебе тяжело без отца и подсознательно ты ищешь поддержку...
Мать замолчала.
— Мам, это не так. Это Эйдан постоянно думает, что мне нужна помощь, — начала она осторожно.
— Кэтлин рассказала мне про их дочь, которая родилась до срока...
— Мам, извини, но я слышала ваш разговор.
— Это даже к лучшему. Я думаю, что твоему отцу не очень понравится, если кто-то посторонний возомнит тебя своей дочерью.
Эна ухватилась за отцовский подарок, но каннемарские камушки не подарили обещанного спокойствия, и голос дрогнул:
— Мне это тоже не нравится. Только сама говори с Эйданом. Меня он не слышит.
— Мы
— А как же твои таблетки?..
— Я справлюсь, верь мне.
— Верю...
Эна обернулась, почувствовав лопатками холод. За ними шли по пятам, но темнота хорошо скрывала преследователя. Эна так резво кинулась вперед, что матери пришлось ухватить ее за локоть.
— Мам, он идет следом.
— Кто?
— Эйдан, — прошептала Эна и вновь обернулась в темноту.
Лора остановилась и позвала соседа по имени, но из темноты никто не выступил и не отозвался.
— Я знаю, что он там, — шептала Эна.
— И прячется, да? — мать обняла дочь за плечи и подтолкнула вперед. — Ты книжек перечитала. Они абсолютно нормальные ирландцы. Повторяю — ирландцы.
Эна не могла успокоиться. Шея сама крутила голову назад.
— Эйдан! — позвала Лора совсем тихо, хлопая дочь по спине. — Хочешь, я ему позвоню?
Эна кивнула. Послышался звонок, но в тишине не откликнулся другой телефон.
— Это Лора, — промурлыкала мать. — Я просто хотела поблагодарить за ужин и извиниться за такой скорый уход. Мне необходимо принять лекарство и уснуть.
Эна закусила губу: зачем мать сказала это. Теперь Эйдан точно будет знать, что она ночью почти что одна.
— Вот видишь, он дома, — улыбнулась мать, убирая телефон в карман джинсов. — Надеюсь, Кэтлин не пожалеет, что пригласила нас к ужину.
Дома мать сразу приняла таблетку и лишь потом спохватилась.
— Собака не выгуляна. Выпусти ее во двор.
Только терьер не пожелал шагнуть за порог в одиночестве. Эна пристегнула поводок и повела Джинджер к калитке. Уж собаку не проведешь выключенным телефоном. И верно, сразу за калиткой собака навострила уши. Эна похолодела и, свернув на всякий случай в сторону поля, вытащила из кармана телефон. В этот раз она звонила Малакаю. Благодарность за собаку была прекрасным поводом для звонка. И пока она говорит по телефону, Эйдан не посмеет к ней приблизиться.
— Рад, что она понравилась. Если захочешь, я даже отдам тебе ее насовсем.
— Спасибо, не надо. Она станет скучать по дому.
Повисла пауза. Малакай ждал, что Эна продолжит разговор, но та не находила слов, хотя понимала, что отключать телефон все еще опасно.
— Джинджер не идет во двор сама. Сколько с ней надо гулять?
Но ответа Эна не услышала. Терьер рванул из рук поводок, и Эна едва устояла на ногах.
— Назад! — закричала она, но собака с оглушительным лаем исчезла в темноте, явно кого-то преследуя. Она оставила Эйдана позади. Как же он оказался впереди?