Европейское турне
Шрифт:
Пока фельдмаршал решает какие-то вопросы, попаданецпытается вычислить закономерности в этом броуновском движении[8], и кажется, что-то получается…
— Полковник! — Позвал его один из адьтантов фельдмаршала, и Алекс с неохотой отвалился от колонны, пройдя под взглядами офицеров в зал для совещаний.
Огромное помещение, в девичестве бывшее столовой, выглядит эклектично[9], как и положено помещению, в котором меж картин кухонной тематики развешаны карты и оружие. Столовая может разместить порядка полусотни человек, работай она по прежним правилам. Но сейчас сюда
Попаданец снова непроизвольно включил этнографа, наблюдая за поведением стаи приматов в естественных условиях.
— Я это вслух сказал? — С интересом поинтересовался он, видя ледяные взгляды окружающих. Впрочем, не все возмущены, некоторых реплика явно развеселила. Что характерно, как раз они-то и остались, а вот приматы вытеснены из зала.
— Каждый раз одна и та же история, — устало пожаловался Черняев присутствующим, когда в зале осталось менее тридцати человек, — некоторые офицеры правда ведут себя, хм… как стая приматов, по меткому замечанию полковника. Делать карьеру на умении подать карандаш или вовремя состроить соответствующую физиономию, подражая начальнику, это как-то…
Фельдмаршал не нашёл подходящих слов и только махнул рукой, расстегнув затем верхнюю пуговицу на мундире.
— У нас хуже, — флегматично сказал старенький австрийский генерал-майор, о котором попаданец знал, что тот происходит чуть ли не из крестьян, — много хуже. В России приматы в основном на должности свитских обретаются, имея много почёта и мало власти. У нас… сами знаете.
— О человекообразных поговорим потом, в более спокойной обстановке, — сказал Черняев, фыркнув, — а пока — работаем.
С лёгкой руки Черняева, подхватившего слова Фокадан, свитских офицеров в Европе недоброжелатели стали называть приматами или человекообразными. Названия прижились накрепко, став причиной для бесчисленных ссор и дуэлей.
[1] Девиз английского флота, косвенно рассказывающий о военной стратегии Британии, бравшей всегда скорее количеством, нежели качеством.
[2] Канада изначально была колонизирована французами, перейдя к Англии в 1763 году. Потомки французских колонистов сохранили язык и культуру, не теряя связи с метрополией. Между франкоговорящими и англоговорящими сохранилось напряжение даже в двадцать первом веке.
[3] Ганновер.
[4] Не имея прочного положения, каких-то прав, из милости.
[5] Здесь — группа богов, принадлежащих к какой-то одной религии или мифологии.
[6] Пресекается.
[7] Фраза приписывается Черчилю. Подразумевается, что генералитет при подготовке войск руководствуется обычно своим личным опытом, разбирая войны прошлого. Почти никто из них не умеет взглянуть в будущее и представить, какой же действительно может быть грядущая война.
[8] Беспорядочное движение микроскопических видимых взвешенных в жидкости или газе частиц твёрдого вещества. ГГ иронизирует над происходящим.
[9] Здесь — смешались разнородные стили.
Глава 36
Предместья
В предместьях стоят не только жилые кварталы, но и фабрики из тех, что городские власти не пустили непосредственно в город. Красильные производства, производства взрывчатки, металлургия — отсюда и ядовитый дым. Представлять, каково там горожанам, не хочется, и так понятно, что сотни человек погибнут от лёгочных и сердечных проблем.
Чувство вины? Куда ж без него русскому человеку, пусть даже он теперь кельт… но чувство злорадства тоже есть. Не столько даже послезнание с сюжетами ВОВ, сколько вспоминается Хайль! буршей и жизненное пространство. В голове вертится фраза, что паровозы нужно давить, пока они чайники. Нельзя сказать, что становится сильно легче, но некое чувство правого дела где-то в глубине души наличествует.
Своё участие в разработке плана Фокадан оценивает весьма скромно. Кое-какие идеи из будущего, да опыт войны в Северной Америке. Некоторые его предложения приняли на совещании, но скорее из любопытства. Насколько они оказались полезны и насколько высоко оценит их генералитет, предсказать сложно.
Мышление людей девятнадцатого века и века двадцать первого отличается разительно. Попаданец пробыл в этом времени не первый год, но до сих пор удивляется и удивляет других. Пару раз на совещании приходилось в буквальном смысле прикусывать себе язык, чтобы не брякнуть чего-нибудь лишнего.
Войны ныне принято вести достаточно интеллигентно, без излишеств, так что некоторые идеи, почерпнутые из ТВ, явно не к месту. Ляпнешь что-нибудь этакое, и получишь репутацию нелюдя. К чертям такую радость.
Разом забахали гаубицы[1], земля колыхнулась и вести разговор стало невозможно. Фокадан жестом приказал продолжать работу, отправившись к себе в блиндаж. Обстрел Николаифиртель[2] будет вестись где-то с полчаса, по расписанию.
Решение сосредотачивать огонь артиллерии на каком-то объекте не ново, но никогда ранее не приходилось вести корректировку огня для сотен тяжёлых гаубиц. Справились — на помощь пришла расчерченная на квадраты карта Берлина и воздушные шары.
— Полковника Фокадан в штаб Главнокомандующего! — Влетел на позиции полка вестовой через час после обстрела. Переглянувшись с офицерами, полковник непонимающе пожал плечами и велел седлать коня.
— … отлично! — Черняев не скупится на самые лестные эпитеты, — ваша идея с расчерченной на квадраты картой дала прекрасные результаты! Казалось бы — сомнительная новинка, но вот поди ж ты, прекрасные результаты, просто прекрасные!
— Я опять в Историю влип? — Тоскливо подумал Фокадан, сохраняя восторженное выражение лица, пока его тормошил командующий.