Эволюция Юности
Шрифт:
– Ну да, только он равнозначен головной боли, - и он устало потёр висок.
– Как я хочу поскорее отсюда сбежать. Быстрее бы второе.
Айении стало его жалко.
– Хочешь, я тебя встречу?
– предложила она.
Акарас поднял голову и посмотрел на неё.
– Хочу. А ты действительно сможешь?
– Да. Девчонки уже уедут.
– Хорошо, я буду ждать. Обменяемся подарками прямо на перроне. Мне не терпится вручить тебе мой. И получить свой, - он подмигнул.
– Иногда ты очень смахиваешь на Оролен, знаешь ли, - недовольно сказала
– Не говори мне гадости в такую прекрасную ночь, - наигранно поморщился парень.
– Ну ладно, жди меня.
– Только если ты не поднаберёшься снобизма и самодовольства в родовом гнезде.
– Можешь не беспокоиться. Мне приходится прилагать немыслимые актёрские усилия, чтобы мама ничего не заметила. До встречи!
– Пока-пока.
Выходя из туалета, Айения предусмотрительно оглянулась по сторонам, но, войдя в комнату, поняла, что никто не заметил её долгого отсутствия. Хэл и Клистин весело приканчивали принесённое шампанское, Оролен, Эрессеа, Кейси и Юрек играли на полу в какую-то карточную игру. С трудом выцыганив последние капли 'шипучки', она подошла к ним.
– О, ты вернулась! Давай, присоединяйся.
– Во что играем?
– девушка присела на корточки рядом, с трудом удерживая бокал.
– 'Цветы и ноты'. Если у тебя в розыгрыше осталась последняя карта, ты должна спеть песню, упоминающую предмет, изображённый на ней. Ну, или сочинить.
– Вам не кажется, что это не слишком подходящая игра для утра первого января?
– В самый раз. Мы же не стихи древних поэтов ищем.
– Ну ладно, только сразу предупреждаю - петь я совершенно не умею.
Может, Ени и не повезло с певческим талантом, но это присутствовавшим определить не удалось, так как в карточные игры ей точно везло. Акации пришлось спеть целых три раза: по дорогу, луну и разбитое сердце - как ни странно, это всё оказалась одна и та же песня. Голос у неё был приятный, но негромкий. Оролен досталась карта с луком и она громко пропела какую-то древнюю песнь, в которой он упоминался, во всяком случае, им пришлось поверить ей на слово. Голос у неё оказался в самый раз для военного марша. Юрек приятным баритоном спел романс о розе, которым заслушались все присутствующие девушки. Но больше всех удивила Эрессеа, исполнившая целую арию, посвящённую реке. Её низкий голос словно был создан для описания тягучих волн.
– Оооо, - Ени даже похлопала от избытка чувств.
– Как будто настоящая профессиональная певица.
– Ну, раньше я действительно пела в хоре и в студии. Но потом поняла, что мне жизненно необходимо ощущать опасность хоть иногда, а на сцене так вряд ли будет. Поэтому я и стала специальным курьером.
– О, - Ени не нашлась, что ответить, и немного в ошеломлении посмотрела на Эрессеа. Всё-таки от семьи Дильфов никогда не знаешь, чего ожидать.
Тем временем, Оролен оглянулась и увидела, что Хэллин вместе с Клистин тихо спят в уголочке под ёлкой.
– Некоторые уже не выдержали празднования, - констатировала она.
– О, уже шесть! Пойдём, что ли?
Ени кивнула. Они
– А-а-а, - простонала Оро, кладя Хэллин на её кровать.
– Только сейчас поняла, как я тоже устала. Всё-таки отдыхать - тяжёлое дело. Ладно, до утра. Чтобы тебе приснились хорошие сны.
– И тебе того же, - ответила Ени. Они обнялись и разошлись по своим комнатам.
Обычно, когда Айения ложилась в постель первого января, она перебирала события прошедшего года, чтобы дать ему оценку. В этот раз она уснула почти сразу, как укрылась одеялом. Впрочем, и без всякого анализа можно было сказать, что прошедший год был одним из самых важных в её жизни.
Днём она проснулась последней. Полежала некоторое время с закрытыми глазами, прислушиваясь к доносившемуся из зала побрякиванию ложек или вилок и разговаривающим голосам, смешивающихся со звуком программ. В центральной комнате была, наверное, та же самая картина, что наблюдалась по всех домах Империи в этот день: Хэллин и Оро, завернувшись в пледы, подъедали остатки вчерашнего стола, смотря новогодние передачи.
– О, проснулась, Спящая Красавица! Есть будешь?
– первым делом спросила Оролен.
– Нууу. А что осталось-то?
– Хотелось бы сказать почти всё, но Оролен только что прикончила два салата. Прожорливый экскаватор. Посмотри в холодильнике.
– У меня просто быстрый обмен веществ, - окрысилась Оро.
– Ну да, ну да…
Ени пошлёпала на кухню, заглянув по пути в ванную. За исключением небольшой помятости, особых следов праздника не наблюдалось. Холодильник сообщил, что из холодных блюд в нём остались только бутерброды, огуречный и грибной салаты. Удивившись, как это Оро не доела бутерброды, Ени включила подогрев для специально приготовленного вчера бульона, и через пять минут отправила в гостиную кастрюлю, идя следом.
– Горячее!
– Оролен даже от полноты чувств немного подпрыгнула на диване, отчего Хэл уронила часть своей еды из тарелки.
– Только сами накладывайте, - Ени примостилась в кресле с горячим сырным коктейлем - после ночной объедаловки ей не хотелось ничего особо сытного вроде мяса, которое сейчас Оро с энтузиазмом перекладывала к себе в тарелку.
– Благодать…
– И не говори, - поддакнула Хэл.
– За что люблю первое января - так это за то, что ничего делать не надо, - помолчала и добавила.
– Как бы. Типа.
– Вещи-то все собрала?
– оторвалась Оролен от поедания. Хэл с кислым видом отвернулась:
– Чего не хватает этому Новому Году для законченного совершенства, так это возможности хорошо потанцевать. В принципе, сегодня вечером - подходящее время, но тогда мы точно не уедем.
– Ты забыла гораздо более важную причину - нам некуда пойти.
– Это да… - и они обе испустили тяжкий вздох. Айения смотрела на своих подруг, задаваясь вопросом - почему они ведут себя как отчаявшиеся старые девы. Есть же предел и преувеличениям.