Эволюция Юности
Шрифт:
– Вот я и оторвалась! Нет, всё-таки ничего нет лучше для расслабления, чем хорошая драка!
Ени в легком шоке смотрела на неё, не готовая поверить, что всё может так легко закончиться, что подобные действия считаются чем-то обыденным. Она перевела взгляд на дверь, за которой скрылся Акарас, и два образа появились у неё перед глазами: внутри себя она вновь увидела того мальчика, который бился в конвульсиях на Встречающей площади, и сегодняшнего Лецри - настолько парализованного каким-то ужасом, до потери связи со всем окружающим. Айения почувствовала,
Как ни странно, она нашла Лецри довольно быстро, наудачу или интуитивно свернув в боковой проулок справа, сразу рядом с выходом. Он сидел на выступе здания, как-то странно скрючившись и закрыв голову руками. Айения замедлила шаги и постаралась приблизиться как можно тише, но Акарас всё равно услышал и поднял голову. Её поразила его бледность и отчаянное выражение глаз, на скуле уже проступили синяки, но он, очевидно, не обращал на это внимание и, вообще, смотрел как бы в пространство. 'Тоже шок, наверное', - подумала Ени и боязливо сделала ещё несколько шагов.
– Зачем ты пришла?
– вот что по-настоящему поразило её: надломленный и отстраненный голос, никакой надменной вежливости и язвительности, без которых не мыслился Акарас Лецри.
– Если б я сама знала. Интересно…
– Что интересно? Наблюдать за моим позором?!
Тут у девушки действительно вылезли глаза из орбит. Гордец занимается самобичеванием? А её сокурсник низко опустил голову, так что лоб почти коснулся коленей, и отчаянно заговорил. Видно, ему было уже всё равно, кто может его услышать.
– Почему?! Почему?! Почему все стояли и смотрели?! Почему никто не вмешался?!…
– Потому что давным-давно мечтали это сделать!
– вставила, не подумав, Ени. Лецри как бы очнулся и внимательно посмотрел на неё с какой-то язвительной усмешкой.
– Странно, я ведь до сих пор не могу в это поверить. Когда так долго обманываешь себя и вдруг иллюзия исчезает, становится очень неуютно, это какой-то абсолютно новый мир. И я не знаю, как жить в нём… Я, что, действительно такой дурак?
– О, ещё какой!
– Ени удобно оперлась спиной о стену и незаметно отключила связь, чтобы никто не позвонил в неудачный момент.
– И много людей меня ненавидят?
– продолжал расспросы Акарас.
– Не думай о себе так много. Ты, скорей, раздражающий элемент, в присутствии которого все чувствуют себя неуютно. Но, думаю, Оро и Хэл тебя действительно ненавидят. Что ты такого ей сказал?
– Ужасную вещь, - Акарас словно смотрел внутрь себя с каким-то болезненным любопытством.
– Ужасную и отвратительную. Если бы я услышал это от кого-нибудь другого, то счёл бы его выродком. Что же со мной происходило?
– он опять закрыл лицо руками и начал говорить сам с собой.
– Как? Как? Как?! Боги, как я мог не понимать?! Ведь я даже скрывал это от отца… и в то же время считал, что всё делаю правильно…
– Наверное, у тебя раздвоение личности, - 'тактично' заметила Ени.
– Не знаю. Но с психикой что-то не в порядке
– По-моему, намечается отклонение в сторону обвинения каких-то вражеских сил, но девятнадцать лет - достаточный срок, чтобы отвечать за себя.
Акарас с искажённой ухмылкой взглянул на неё:
– Ну простите меня за то, что пытаюсь оправдать себя. Трудно сразу начать каяться во всех смертных грехах. Это действительно очень тяжело. И никто, кстати, сильно не пытался это всё исправить. Все сразу приняли мою роль изгоя, над глупостью которого можно посмеяться, и никто даже не пытался даже объяснить мне, что происходит. Я постоянно нарывался на Элруд и Сакаят исключительно потому, что они мне хотя бы отвечали. Все остальные просто игнорировали. И я, странное дело, думал, что так и надо.
– И у тебя, что, всю жизнь не было друзей?
– Да, не было. Невероятно, правда?
– Ну почему же? У меня тоже до последнего времени. И, несмотря на это я не стала наглой высокомерной грубиянкой.
– Зато явно научилась судить других. Можете говорить, что хотите, и считать меня кем хотите, но никто не представляет, что это такое: когда тебе из дня в день твердят одно и то же, о твоей исключительности, ответственности, о том, что ты должен получить этот чертов титул и держаться подальше от всего, что может повредить нашей чести. Мама совсем помешалась на том, чтобы восстановить положение своей семьи, пусть даже через Лецри. Никто не знает, каково это: когда тебе мать каждый день говорит только об обязанностях и чести рода!
– Да, не знаю, - просто ответила Ени. Лецри взглянул на неё и понял, что его занесло.
– Прости. Я не подумал.
Они помолчали немного и Акарас повторил свой вопрос:
– Так зачем ты сюда пришла?
– Я же сказала: интересно, - пожала плечами девушка.
– А если конкретней - я думала, что сейчас что-то изменится, не будет таким как раньше. Почему-то была уверена, что это не обыденное избиение. И что теперь всё будет по-другому, если я пойду.
– Да уж, верно, как раньше - не будет, - усмехнулся он.
– В интуиции Вам не отказать, госпожа Шонор. Только я теперь совершенно не знаю, как жить дальше. Как теперь общаться с другими? Ничего не посоветуете?
– Ну, во-первых, не бояться того, что впереди. Уверяю, уже через пятнадцать лет о Вашем недостойном поведении будут вспоминать как об анекдоте, господин Лецри, - невозмутимо ответствовала ему Ени.
– Если суметь признать свои ошибки.
Юноша испытующе, но с какой-то надеждой посмотрел на неё долгим взглядом.
– Если хочешь, можешь звать меня Акарас.
– Айения, - это было так естественно, что Ени даже не удивилась, когда они улыбнулись друг другу. Затем Акарас встал и направился к выходу из переулка.