Эверли
Шрифт:
— Она в безопасности. Это тебя преследуют. Я позвонил в полицию. – Выслушав его ответ, Ян фыркнул. – Она никогда на это не пойдет. Да, я передам ей. Тебе нужно разобраться с этой херней, мужик. Ты разбиваешь ей сердце.
Черт бы тебя побрал, Ян! Я подскочила к нему, яростно мотая головой и пытаясь отобрать телефон. Он легко пресек мои попытки и сказал Мэйсону: «Дай мне знать, когда что-нибудь выяснишь».
Я зло смотрела на него, когда он закончил разговор и передал мне мой телефон. «Завел себе нового друга?»
— Заткнись, Эв. Не перекладывай это на меня. Он должен знать, что кто-то
— Мне не надо, чтобы его наемные головорезы следовали за мной. Почему он вообще беспокоится об этом? Он хотя бы пытался отрицать, что был с теми девушками?
— Он сказал, это выглядит совсем не так, как есть на самом деле, и просил позвонить ему, когда ты будешь готова выслушать его объяснения.
— Быстрее ад замерзнет. – Стук в дверь прервал наш разговор, и я отправилась составлять еще один полицейский отчет.
***
Я жила в квартире Яна уже почти неделю. Мэйсон звонил и писал несколько раз в первые три дня, затем сдался. Я не удивлена. Уверена, он обрабатывает следующую доверчивую женщину. В добавок ко всему, Эми уехала в Нью Йорк прошлым вечером. Всю неделю мною двигал гнев. Гнев на Мэйсона за вранье, гнев на себя за доверчивость, гнев на мир за несправедливость.
Ян настоял, чтобы я осталась еще на одну ночь, и я знаю, он все еще беспокоится о том, кто послал эти фотографии. Уверена, это была просто другая женщина, которая хотела его, и теперь, когда она увидит, что мы больше не общаемся, она оставит меня одну.
Побыть одной это все что мне сейчас необходимо, потому что как только гнев рассеялся, пришла боль. Я скучаю по нему. Чувствую себя психичкой, споря сама с собой. Я скучаю по нему. Я ненавижу его. Он может быть таким милым. Он лживый обманщик, козел. Может мне стоило дать ему возможность объясниться. Может мне стоит выбросить все это дерьмо из головы.
Я схожу с ума и мне нужно побыть одной, чтобы разобраться с роем чувств, переполняющих меня. Но спорить с Яном, это все равно что бежать на гору в шлепках. Неудобно, утомительно и бессмысленно. Поэтому я согласилась остаться еще на одну ночь.
— Привет, Эв, — поприветствовал меня Ян, бросив свой портфель на стол. – Хорошо провела день?
— Довольно неплохо. – Я изо всех сил старалась звучать оптимистично. – СБД нужен был еще один доброволец, чтобы отвести детей в Детский Музей (Children’s Museum – детский музей штата Индианаполис считается самым большим в мире детским музеем. Его территория охватывает более 43 тысяч км^2, залы размещены на 5 этажах. Ежегодно музей посещают более миллиона человек. В музее собрано более 120 тысяч артефактов и экспонатов, которые делятся на три группы: Американская коллекция, коллекция мирового культурного наследия и коллекция мира природы. Основная целевая аудитория музея — дети, поэтому большинство выставок носят интерактивный характер. Среди экспонатов – Меловой динозавр, карусель и паровой локомотив и много другое. Прим.пер.). Затем мы отправились на картодром. Я была круче всех. – Это был веселый день. Я старалась не выглядеть грустной перед детьми, но Дэнни заметил мое настроение и спросил об этом. Но он быстро отвалил, когда я резко ответила ему, что
Ян улыбнулся, снимая галстук и расстегивая манжеты рубашки. «Я получил за обедом номер этой горячей цыпочки».
— Конечно. Я отправлюсь вечером домой, и ты сможешь потрахаться. Я в порядке, Ян.
— Я позвоню ей завтра. Сегодня вечером мы будем пить, смотреть Сверхъестественное на канале Нетфликс и объедаться тако (Тако (исп. taco) – блюдо мексиканской кухни. Оно представляет собой сандвич из тортильи, свернутой в конвертик и наполненной самой разнообразной начинкой: жареным фаршем, морепродуктами, кусочками острых колбасок чоризо, луком, зелёным салатом, фасолью и даже листьями кактуса). Так что иди готовить.
Я ударила его по руке, так как он пытался перехитрить меня. «Ну раз ты так вежливо попросил меня».
— Я всегда вежлив.
Грохот кастрюль и сковородок разнесся эхом по всей квартире, пока я искала приличную сковороду, а Ян ушел принять душ и переодеться. Он слопал полдюжины тако, а я смогла осилить только одно. Вероятно, мой аппетит исчез вместе с гневом.
— Эй, верни на новости, — сказала я Яну, когда он перелистывал каналы. Главной новостью была поимка банды Голых Бандитов. Очевидно, ФБР были на шаг впереди, и теперь они все арестованы. Неужели это было меньше месяца назад, когда я стояла голая и униженная посреди банка, а Мэйсон закрывал меня от бандитов и остальных любопытных глаз? Он стал для меня важным так быстро.
— Ну хотя бы никто не пострадал, — отметил Ян, и я уклончиво хмыкнула. Я пострадала.
Через несколько часов просмотра сериала, где Сэм и Дин посыпают солью и сжигают кости, я устала. В любом случае я едва ли обращала внимание, которого они заслуживают. Когда я повернулась к Яну, чтобы сказать, что иду спать, он не дал мне ни единого шанса. Его теплые руки обняли меня, и к своему ужасу, я сразу же расплакалась.
Он сильнее сжал меня, когда я пыталась отодвинуться. «Все в порядке, малыш. Это нормально скучать по нему. Это нормально быть расстроенной».
— Нет, не нормально. Я знаю его меньше месяца. Это смешно.
— Этого времени достаточно, чтобы понять, что ты любишь кого-то и оплакивать его потерю.
Я сомкнула руки вокруг его талии и положила голову ему на плечо. «Я его не люблю».
— Ну ладно.
— Я просто хочу забыть его. Это было ошибкой. Теперь я не могу вернуться в Страйкин Бэк.
— Я разговаривал с ним сегодня. Завтра он уезжает из города на пару дней. Его не будет в Страйкин Бэк.
Я хотя бы смогу со всеми попрощаться. Я села и уставилась на Яна. «Зачем ты с ним разговаривал?»
— Он хотел знать, не получала ли ты больше угроз. Он все еще пытается выследить, кто это сделал. – Голос Яна смягчился. – Он ждет твоего звонка. Чего бы это не стоило, он кажется несчастным.
— Это ничего не стоит. Ты вообще на чьей стороне? – спросила я, взбесившись, что он его защищает.
— На твоей, милая. Всегда на твоей. Давай, пойдем спать. Сегодня ты можешь спать со мной. Я укачаю тебя, если будешь держать свои руки при себе.
— Должно быть ты впервые говоришь такое девушке, — фыркнула я.