Ева
Шрифт:
– Если вам это, действительно, интересно, – начал я с видимой неохотой, – то я скажу, но боюсь, что вы не поверите мне.
– Говорите же! – нетерпеливо воскликнула она.
– Хорошо. Вы женщина с сильным характером, независимая, темпераментная и обладающая огромной волей, вы чрезвычайно привлекательны для мужчин и, как ни странно, очень чувствительны.
Ева с недовольным и недоверчивым видом вглядывалась в мое лицо.
– Интересно, скольким женщинам вы говорили эти слова? – спросила она, но я заметил,
– Не многим… вообще. Никому, если хотите знать. Я до сих пор не встретил ни одной женщины, которая обладала бы такими качествами, как вы. Но вообще-то я ведь совсем вас не знаю, разве не так? Я могу и ошибиться… ведь это только первое впечатление.
– И вы считаете меня привлекательной? – она поинтересовалась моим мнением совершенно серьезно.
– Я не пришел бы сюда, если бы не находил вас именно такой. Вы очень привлекательны.
– Почему? Я же некрасивая! – Ева встала и снова подошла к зеркалу. – Я ужасно выгляжу.
– Ничего подобного. У вас есть характер и индивидуальность. Это гораздо ценнее обычной, пресной привлекательности. В вас есть что-то необычное. Какой-то магнетизм.
Женщина скрестила руки на худенькой, плоской груди.
– Какой же вы врун! – вскрикнула она, и глаза ее вспыхнули гневом. – Неужели вы думаете, что я поверю всей этой чепухе? Что вам нужно? Зачем вы пришли сюда? Сюда приходят не для разговоров.
Я рассмеялся ей в лицо.
– Не сердитесь. Вы же знаете, что мне жаль вас: налицо, безусловно, большой комплекс неполноценности. Сейчас вы этого не замечаете, но наступит день, и вы убедитесь, что я прав.
Я наклонился вперед и посмотрел на книги, лежащие на ночном столике: «Детективные рассказы», роман Хемингуэя «Иметь и не иметь» и роман Торна Смифа «Ночная жизнь богов». Я нашел этот ассортимент довольно странным.
– Вы много читаете? – поинтересовался я, намеренно перейдя к другой теме.
– Я читаю, когда мне попадается хорошая книга, – ответила Ева.
– Читали ли вы «Ангелы в трауре»? – спросил я, назвав свою первую книгу.
Женщина встала и подошла к трюмо.
– Да… Мне не понравился этот роман. – Она взяла пуховку и напудрила нос.
– Не понравился? – Я был разочарован. – Почему?
Сначала мне ответом было небрежное движение плечом, а затем прозвучали сухо и безапелляционно слова:
– Не понравился – и все.
Ева положила пуховку в пудреницу, посмотрела на себя в зеркало и снова подошла к камину. Наш разговор вызывал у нее скуку и раздражение.
– Почему же все-таки эта книга вам не понравилась? Она вам показалась скучной?
– Не помню. Я быстро читаю и тут же забываю все, что прочла.
– Понятно… И все-таки у вас сохранилось впечатление, что книга вам не понравилась.
Меня раздражало, что женщина
– Ну? – спросила она. – Что еще?
– Расскажите мне о себе.
Она пожала плечами, лицо ее исказилось гримасой.
– Нечего рассказывать.
– Найдется что рассказать, – сказал я и, наклонившись вперед, взял Еву за руку. – Вы замужем или носите кольцо для вида? – Я покрутил обручальное кольцо на ее пальце.
– Я замужем.
Я был немного удивлен.
– Он симпатичный парень?
Она отвернулась и промямлила что-то неразборчивое.
– Очень симпатичный? – переспросил я.
Она вырвала руку.
– Да… Очень симпатичный.
– И где же он?
Ева резко отвернулась и выпалила, словно выстрелила:
– Это вас не касается.
Я засмеялся.
– Ну, ладно, хватит злиться. Правда, должен признаться, что, когда вы злитесь, вы выглядите очень впечатляюще. Откуда у вас появились эти две морщинки на переносице?
Женщина тут же встала и посмотрела на себя в зеркало.
– Они портят меня, да? – спросила она, стараясь кончиком пальцев разгладить их.
Я посмотрел на часы, стоящие на камине. Я провел здесь уже 15 минут.
– Не надо так часто хмуриться. Будьте повеселее, – посоветовал я, вставая, чтобы попрощаться и уйти.
Я сделал шаг по направлению к Еве и увидел, что ее озабоченный и беспокойный взгляд стал доверчивым и полным удовлетворения, которое она пыталась скрыть. Она развязала тесемку халата, и ее тоненькие пальчики передвинулись к шелковой петле, накинутой на единственную пуговицу, удерживающую полы халата запахнутыми.
– Мне пора уходить, – посмотрев на часы, заявил я.
Доверчивого взгляда как ни бывало. Руки женщины опустились. Я был доволен, что решил действовать так, как мне хочется, не принимая в расчет ее намерений. Пока инициатива будет в моих руках, пока я буду вести себя иначе, чем ее обычные клиенты, Ева будет заинтригована и будет обращать на меня внимание хотя бы из любопытства.
– Когда у вас будет время, я хотел бы поговорить с вами, – попросил я разрешения, не ожидая на него ответа. – Возможно, я смогу излечить вас от комплекса неполноценности, – бросил я обещание и, проходя мимо комода, сунул двадцать долларов между стеклянными фигурками животных. Одна из фигурок, изображавшая диснеевского Бемби, упав, разбилась.