Ева
Шрифт:
Дарт Вейдер был не прав, вытаскивая его с поля боя. Отец Евы не хотел жить. Он хотел убивать. И рука в черной перчатке, указывающая на Еву на том приеме, на самом деле указывала в пустоту. Перед одержимым взором калеки не было дорогого ему человека.
Все это Ева поняла, стоя над гробом отца, и слезы полились из ее глаз. Она поняла, что очень одинока в этой жизни, всегда была, и надолго еще останется, наверное. Мать, создавая собственную семью, как-то отошла от нее, словно забыла о ее существовании — она и на похороны мужа пришла не одна, — а работа на военном заводе отнимала все свободное
Любил Империю больше, чем собственную семью. Чем собственную дочь. И без колебаний отдал свою жизнь Империи.
Чья-то тяжелая рука легла на ее плечо, и до боли сжала его. Ева подняла зареванное лицо; рядом с ней стоял лорд Вейдер, так же пришедший по долгу службы на похороны высокопоставленного офицера.
Кажется, до этого он произносил какую-то речь, какие-то обязательные слова про Долг и Империю. И теперь Ева ожидала от него тех же безликих соболезнований, какие произнесли в ее адрес все, кто подходил к ней. Но ситх молчал, глядя на гроб.
— Они не любят, — наконец произнес Вейдер тяжелым голосом, — они не любят, когда у них отнимают их любимые воображаемые игрушки…
Ева не поняла смысла этих слов. Они показались ей какими-то странными, полубезумными. Казалось, Вейдер озвучивает какие-то свои мысли, далекие от происходящего сейчас.
Но когда он обернул свое лицо к ней, и вместо глаз Ева увидела темные стекла его черной маски, ей показалось, что он читает ее мысли как раскрытую книгу, и почему-то ему знакома ее история.
— Я любила его! — с силой выкрикнула Ева. Мир в ее глазах расплывался, терял свои четкие очертания, и слезы текли по щекам непрерывной рекой. — Я все равно любила его, а он оттолкнул меня!
Вейдер молчал, слушая рыдания молодой девушки, и его механическая рука, лежащая на ее плече, казалось, чуть вздрагивает.
21. Битва при Биссе
Все обозримое космическое пространство вокруг Бисса было заполнено крейсерами Альянса, и легкие истребители-штурмовики пролетали стремительно, как метеориты в созвездии Леонидов.
Бешкек отражался нестерпимым блеском от плоскостей крейсеров, и от этого яркого сияния контраст с планетой был еще сильнее. Темный Бисс, стоящий между светилом и армией альянса, казалось, налился Темной Силой, окутавшей его дымным покрывалом.
Разведка Альянса потратила много сил на то, чтобы разузнать те немногие пути через гиперпространство, которые не были заминированы Империей, чтобы провести флот к самому сердцу Бисской Дуги, но их усилия не были потрачены зря: Бисс был окружен со всех сторон, и Альянс вынуждал его принять бой. В намерениях сил Альянса не оставалось никаких сомнений; выстраиваясь в боевой порядок, они шли атаковать.
Люк волновался; одной только Силе было известно, чего ему стоило убедить Акбара послать флот к Биссу, и теперь, глядя
— Будет, — словно расслышав мысли сына, ответил Вейдер. Он выступил из-за спины Люка, и молодой человек оглянулся на отца.
Вейдер рассматривал Бисс точно так же, как и сын, задумчиво, гадая, что же ждет их впереди. Сила, как обычно, шептала о прольющейся крови и огненном зареве, о войне и смерти, объявшей планету.
— Я слышу его страх, — произнес Вейдер, ступив еще ближе к открывающейся ему панораме. — Он ждал нас, но не думал, что мы придем так скоро. Думаю, его мимикрирующий ученик умудрился предупредить его, но он не успел собрать все оборудование в лаборатории вовремя.
— Теперь вывозить лабораторию не безопасно, — заметил Люк.
— Палпатин постарается связать наш флот боем, — ответил Вейдер. — И пока мы отвлечены, вывезти все необходимое.
Люк покачал головой, рассматривая темный Бисс.
Вокруг планеты был установлен мощный планетарный щит, более мощный, чем на Корусанте, но долго ли он выдержит все удары флота Альянса? Нет; скоро в его куполе будут пробиты многочисленные бреши, в которые проскользнут юркие бомбардировщики, и начнется бомбардировка планеты. В этих условиях эвакуация будет просто необходима.
Впереди бархатная чернота Космоса расцветилась яркой вспышкой оранжевого взрыва — то первое столкновение Альянса и Империи дало свои плоды; выпуская огненные облака, разворачивающиеся, словно цветы в темноте, на части разваливался крейсер, и выстрелы проносящихся над ним истребителей казались золотыми длинными нитями. Империя приняла бой.
— Отец, я тоже хочу в бой! — выпалил Люк; ему, в отличие от Вейдера, непривычно и невыносимо было стоять на капитанском мостике флагмана и наблюдать за боем со стороны. Вейдер насмешливо покосился на сына; желание драться читалась в горящих глазах молодого человека, и в воображении Люка отчетливо рисовалась фигура в темной мантии императора. По его мнению, именно этот человек был виновен во всех бедах, постигших семью Скайуокеров. Его интриги и ложь толкнули Вейдера на Темную Сторону, заставили его совершить все то, что он сделал! Люк хотел поквитаться; он очень хотел встать перед императором и выплюнуть ему в лицо слова обвинения, и посмотреть, что тот сможет ответить ему, Люку.
Еще он хотел, торжествуя, выкрикнуть: «Отец больше не с тобой, слышишь, ты! Он вернулся ко мне!»
Горячность молодости…
Все это Вейдер мог прочесть в сердце сына и без помощи Силы. Бой, завязавшийся на орбите Бисса, отражался в глазах Люка, и в каждой новой вспышке огня в них словно сгорал император.
— Делай, что должен, сын, — ответил Вейдер, глядя на закипающую схватку, и Люк, словно только и ждал этих слов, сорвался с места и кинулся прочь.
В ангарах флагмана Альянса пилоты спешно готовили свои боевые машины к вылету, и Люк, на ходу надевая шлем и отлаживая передатчик, спешил вместе со всеми вылететь в Космос.