Ева
Шрифт:
**************************
До кабинета трансляции в тюремном управлении Вайенс должен был пройти длинным коридором, затем спуститься по лестнице, — подсознательно, никогда не торопясь «на ковер», Вайенс не пользовался лифтом, а спускался по лестнице пешком, — и снова пройти по коридору. Шагая по ступеням, размахивая папкой, Вайенс размышлял, где же он встретится с Евой? На лестнице? У лифта? Или она уже сидит в кабинете?
Вайенс усмехнулся, представив себе Еву, перепуганную и напряженную, не находящую себе места и вертящуюся в роскошном
Вайенс любил эти кресла. Они были глубокие, дорогие, и люди в них с непривычки начинали вести себя так, как им подсказывала их настоящая природа. Кто-то сидел, как на иголках; кто-то вольготно разваливался, кто-то прятался нарочно, отклонившись и прячась в тень…
Интересно, как Ева себя поведет?
Однако Вайенс не угадал.
— Леди Рейн, — произнес адъютант, следовавший за Вайенсом, хотя это итак было очевидно.
Ева появилась на противоположном конце коридора, ведущего к кабинету трансляции, одновременно с Вайенсом.
— Пришла, — прошептал Вайенс, торжествуя.
Впрочем, в этом он не сомневался.
Ева подчинилась ему; не желая, противясь всем сердцем, она шла туда, куда велел ей Вайенс, и сейчас будет говорить то, что велит ей Вайенс.
Маленькая смешная женщина, подумал Вайенс насмешливо, храбрый солдатик, так гордо поднимающий подбородок, так гордо несущий свою хорошенькую головку, так храбро глядящий вперед своими светлыми честными глазами. Едва ли не чеканя шаг, ты шла вперед, с таки выражением на лице, будто идешь в бой, и звук твоих шагов гулко отдавался в пустом коридоре.
Ты несла себя в жертву, бескорыстно и честно, не раздумывая и не жалея, а за тобой, в темноте, что было за тобой?
Там, за твоей спиной, маячила фигура ситха. Даже смешно, как рьяно ты рвалась вперед, защищая свою любовь, закрывая его собой. Твоя любовь и твой враг одновременно. Потому что он — всего лишь орудие, при помощи которого Вайенс накинул тебе на шею петлю.
От осознания своей победы над женщиной у Вайенса загорелись глаза, и он с лисьей улыбочкой на губах поспешил ей навстречу.
Ева шла навстречу Вайенсу, шла быстро и решительно, и шаг ее был тверд, а лицо спокойно и непроницаемо, взгляд открыт и смел. Ева вновь надела свою обычную холодную маску, скрывая под ней свои эмоции, свое негодование, все то, что думала на самом деле.
На женщине была надета парадная форма, полагающаяся женщинам-служащим Риггеля, такая альтернатива мундира и строгого красивого костюма, годящегося и для светского приема.
Темно-синяя, почти черная, форма ловко обтягивала тело женщины, выгодно подчеркивая ее фигуру. Фигурно вырезанный высокий ворот зрительно делал шею женщины тоньше и длиннее, хорошо сидящие брюки подчеркивали стройные бедра женщины, светлые волосы гладко зачесаны и собраны высоко, как в тот день.
Вайенс даже улыбаться перестал, когда увидел, что длинная коса Евы перевита серебристой цепочкой. Это было все равно, что она шла бы с флагом Вейдера в руках, и размахивала им налево и направо.
Она
Глядя на эту серебряную нить, он не мог не думать о том приеме, после которого Ева ушла с Вейдером.
Чертова кукла!
Но рано, рано отчаиваться!
— Леди Рейн, — Вайенс, приторно улыбаясь, распахнул перед ней двери, пропуская женщину вперед, и она молча прошла в кабинет.
Мужчина последовали за ней.
Расположившись за круглым столом, на котором был установлен голотранслятор, Вайенс подал знак адъютанту, чтобы тот послал вызов в Совет.
Пока адъютант возился с аппаратурой, Вайенс придвинул свое кресло поближе к креслу Евы.
Ева устроилась в кресле с поистине королевским величием. Она отстранилась на спинку кресла и закинула ногу на ногу, скрестив руки на груди. Ее поза была совершенно не похожа на вынужденную позу офицеров, впервые пришедших отчитываться перед Советом.
— Вы прекрасно выглядите сегодня, — произнес Вайенс, внимательно глядя в лицо Евы, желая найти в нем хоть намек на отчаяние, на смирение и беспомощность.
Но зеленые глаза Евы смотрели спокойно, и она одарила Вайенса таким ледяным взглядом, от которого у него мурашки по спине пробежали.
— Благодарю вас, господин генерал, — ответила она голосом, абсолютно не похожим на ее обычный голос.
— Вы помните о том, о чем мы с вами говорили накануне? — произнес Вайенс, наклоняясь ближе к Еве, и стараясь, чтобы его голос был не слышен адъютанту.
— Отлично помню, — ответила Ева, улыбаясь своим мыслям. — Боюсь, вы не помните.
— Это что еще такое?! — зашипел Вайенс, оглядываясь на возящегося с аппаратурой адъютанта. — Давайте без сюрпризов, майор Рейн!
Ева перевела взгляд насмешливых глаз на Вайенса:
— Вы не любите сюрпризы, генерал Вайенс?
— Помните, о чем я…
— Я помню, — жестоко сказала Ева. — Очень хорошо помню. Только и вы кое-что потрудитесь вспомнить: в совете сидит Лея Органа. И рядом постоянно находится Люк Скайуокер. Как вы думаете, они отнесутся к вашей новости?
У Вайенса даже лицо задергалось.
— В наше время, когда идет война, не прекращаясь, кто может быть абсолютно уверен в том, что защищен от врагов? Никто. А так — я смогу дать своему ребенку защиту, — хладнокровно произнесла Ева. — Мастер Люк — не самый плохой охранник в этом мире.
Вся кровь прилила к лицу Вайенса, и казалось, его сейчас хватит удар.
— Ты уверена, — прошипел он зло, — что эти двое заинтересуются тобой и твоим ублюдком?!
Ева даже ухом не повела.
— Уверена, — ответила она беззаботно, придав своему лицу совершенно беззаботное выражение. — Для них это будет лишним подтверждением того, что их отец человек. Госпожа Органа так истово ищет в нем это качество, — Ева нежно улыбнулась каким-то своим мыслям, и Вайенс насилу сдержался, чтобы не ударить ее по этим улыбающимся губам.