Ева

Фрес Константин

Вайенс поднялся, склонив голову знак почтения, и смело поднял взгляд на императора.

Палпатин выглядел молодо, очень молодо.

Его юношеская шея смешно торчала из воротника роскошной мантии, узкое лицо с каким-то лягушачьим широким ртом было нелепым, простым, невыразительным и даже простоватым.

Но не глаза.

На лице этого юноши, отмеченном кое-где прыщами, желтые глаза ситха были старые-старые. Они смотрели проницательно, вглубь, и, глядя на собеседника, Палпатин щурился, сильно задирал по привычке подбородок и чуть приоткрывал свой

тонкогубый лягушачий рот, словно плохо видел.

— Сожалею, что не могу быть вашим учеником, мой император, — отчеканил Вайенс, снова поклонившись, и Палпатин усмехнулся.

— Знаете, я тоже об этом жалею, — произнес он медленно, нараспев, и Вайенс ощутил себя вещью, которую мнут, щупают, встряхиваю жесткие пальцы. — Так чем обязан? Признаться, меня снедало любопытство с тех самых пор, как я получил ваше предложение. И принял я его лишь для того, чтобы узнать, а что же нужно вам на самом деле.

Вайенс снова поклонился, и едва удержал себя от того, чтобы снова упасть на одно колено.

— Мне нужна женщина! — внезапно выпалил он, и Палпатин усмехнулся, как-то глуповато раскрыв рот.

— Так-так, — произнес император, зашевелившись в своем кресле. Его молодые руки, вцепившись в подлокотники роскошного кресла, как-то некрасиво скрючились, и Вайенс еще раз поймал себя на мысли о том, что император еще не привык к своему молодом телу.

— Очень интересно, — продолжил Палпатин с нескрываемым восторгом. Кажется, пылкое признание Вайенса развеселило его. Такого идиотизма Палпатин не слышал давно. — Вам нужна женщина. И для этого вы, рискуя впасть в немилость у Альянса, выдаете мне моих людей, и, рискуя жизнью, приходите ко мне? Очень интересно. И что же за женщина вам нужна?

— Мой император, — с силой начал Вайенс, пряча взгляд от Палпатина, — мне нужна женщина, которая принадлежит Вейдеру.

— Вейдеру?! Принадлежит?!

В голосе императора послышалось такое изумление, что Вайенс осмелился поднять голову и взглянуть на императора.

Тот, наконец, перестал играть в старика, и теперь выглядел так, как ему и полагалось — изумленным и рассерженным.

И все его ужимки вмиг растворились под мощным проявлением силы.

— Мой император, верно, не знает, — продолжил Вайенс, понимая, что попал в нужное русло, и что избрал нужную тактику. — Владыка Вейдер излечился от своих ран. Он не нуждается больше в вашем костюме, — Палпатин гневно сжал тонкогубый рот, и, казалось, не слышал Вайенса, глядя куда-то в сторону. — Он дышит одним со мной воздухом. Он снял шлем. И он может любить женщину, — Палпатин снова глянул на Вайенса, и тот смело встретил проницательный взгляд императора. — Он любил мою женщину, император.

Палпатин усмехнулся, сощурив желтые глаза. На его гладко выбритом юношеском лице отразилась циничное, безжалостное выражение, словно боль Вайенса доставила императору некую радость.

— Лорд Вейдер погрузился во тьму глубоко, — произнес Палпатин медленно. — Глубже, чем кто-либо до него, если тьма вернула ему здоровье и силу. Я могу только порадоваться за моего ученика,

и поздравить себя с выбором. Лорд Вейдер обещал стать величайшим из ситхов — он им стал. Не понимаю, что ты хочешь от меня.

— Я хочу, — смело произнес Вайенс, — чтобы вы убили лорда Вейдера. Больше никто не сможет.

Палпатин усмехнулся.

— Я?! Ты сам-то понимаешь, кого и о чем ты просишь?

— Да, мой император.

— Очень хорошо. Очень. Раз ты отдаешь себе отчет, значит, ты готов чем-то пожертвовать, — произнес Палпатин, склонив голову к плечу. — Я хочу услышать, что ты готов предложить мне. И ни слова о тех людях, которых ты мне вернул. Они не стоят ничего.

— Я готов присягнуть вам на верность, — твердо ответил Вайенс. — Я изменю Альянсу, и стану вашим верным слугой.

— Та-ак, — протянул Палпатин, испепеляя Вайенса взглядом. — Неплохо. За мою помощь ты решил отдать то, что у тебя есть самого ценного — себя самого. Я ценю твою жертву, но мне этого мало. Ты не можешь быть мне учеником.

— Я могу дать вам достойного ученика, — с горячностью воскликнул Вайенс. — Такого ученика, о котором вы только можете мечтать!

— Так-так, — протянул Палпатин. — Очень интересно. Продолжай.

— Женщина, о которой я говорю, беременна от Вейдера, — ответил Вайенс быстро. — Ребенок Вейдера, отмеченный Силой. Я отдам его вам, если эта женщина станет моей.

Вмиг что-то произошло.

Нет, ничего не взорвалось и не сломалось.

Но вздох Палпатина, его поза, его жест, которым было отмечено это слово, были так же оглушительны, словно за стеклом иллюминатора, в черноте космоса, взорвалась планета.

— Ребенок Вейдера, — откинувшись на спинку кресла, произнес Палпатин с такой силой, что задрожали, завибрировали бронированные стекла. Лицо его пылало румянцем, в глазах читалось торжество. — Ты уверен, что это не твой плод?

— Да, — ответил Вайенс, пряча глаза. — Ребенок величайшего из ситхов. Кровь от крови. Он будет ваш.

Палпатин нервно разглаживал губы пальцами, словно хотел растянуть рот еще шире и уродливей.

— Почему я сейчас не могу взять эту женщину? — спросил Палпатин.

— Потому что сейчас это женщина Вейдера, — отчеканил Вайенс. — Никто не знает, но я вижу это. Он любит ее. Он не отдаст ее. Никому. Если хотите, вы можете ее взять, но вам придется ее оспорить.

— И ты хочешь взять ларец себе, — протянул Палпатин, — а золото отдать мне?

— Мне этого достаточно, — Вайенс снова поклонился.

— Ты знаешь, что это может означать конец Альянса? — произнес Палпатин, буравя Вайенса желтыми глазами. — Я и юный лорд Вейдер — это будет прекрасный союз. Воспитанный мной, это действительно будет величайший из ситхов.

— Да.

Палпатин помолчал.

Его желтые глаза, казалось, потухли и ничего не выражали.

— Ты знаешь, что лорда Вейдера несколько раз пытались убить, и безуспешно? — произнес, наконец, император. Вайенс кивнул:

— Я знаю о лорде Вейдере все.

— И то, что он сумел справиться со мной?