Ева
Шрифт:
И, превращаясь в единое целое с кораблем, горя в этой ненависти, которая, казалось, несла ее вперед, Ева вдруг ясно увидела, как именно Вейдер совершает свои маневры и остается цел. Как можно не увернуться, когда мир так неповоротлив?!
А еще ей стало понятно, что это за крейсер.
На нем прилетал Палпатин, повидаться с Вейдером.
И Еве невыносимо захотелось протянуть руку и сжать танцующую перед ней картинку в кулак, скомкать черный космос, расцвеченный звездами, и этот чертов крейсер, стиснуть пальцы, чтобы до боли свело
Она знала, что Палпатина нет на крейсере.
Но ей хотелось, чтобы он увидел развалины своего корабля, смятые железными пальцами, и затолкал свои слова в свою глотку как можно глубже..!
И Ева стреляла, стреляла, как одержимая, раз за разом проносясь над расцвеченным огнями крейсером, и каждое попадание заставляло ее кричать и улюлюкать, как безумную, и вворачивать такие словечки, что, наверное, и пилоты мужчины постеснялись бы произнести.
— Всем пилотам, — в переговорном устройстве послышался какой-то деревянный голос Вайенса, и Ева поняла, что он тоже поднялся в небо, наверное, теперь вслед за нею, и успел к самому концу схватки. — Всем пилотам Риггеля. Прекратить преследование. Возвращаемся на базу.
Крейсер, пылая всеми пробоинами, уходил прочь, и ярость, провожая его искореженные отсеки, растворялась, уходила.
Подчиняясь его приказу, один за другим истребители Риггеля оставляли крейсер в покое и уходили вниз, обратно на Риггель.
Послав последний привет вслед уходящей неповоротливой громаде, Эта-2 Вейдера тоже нырнул вниз, и Ева повторила его маневр.
16. Вторая попытка
Вайенс чувствовал, что земля уходит у него из-под ног.
Глядя на пылающий крейсер, слыша команды Вейдера — в отличие от Евы, Вайенс услышал в его голосе ярость, такую, что, казалось, начинал вибрировать корабль, когда Сила касалась его, — Вайенс не мог не понять, что убийцы, посланные Палпатином, потерпели неудачу. И теперь Вейдер атакует корабль императора, желая добраться до него самого! Атакует при помощи его, Вайенса, сил!
Император будет недоволен. Он будет в ярости!
Отдав команду возвратиться на базу и прекратить преследование, Вайенс заметил, что Вейдер подчинился его приказу практически сразу. Это означало, что разум его был ясен, несмотря на всю ненависть, всю ярость, которые вели его в бой.
Дурно, дурно.
Вайенс понял, что сейчас, на земле, ему придется глянуть в глаза ситху и, возможно, врать. Обмануть человека, который не теряет головы, будет трудно.
Что произошло в пустыне?
Смог ли тот, кого послал император, смолчать о том, кто его нанял, когда Вейдер добрался до него?
И от одной мысли о том, что Вейдер может добраться — стиснуть железными пальцами горло, раздавить в кашу кости, мышцы… — Вайенс сходил с ума от ужаса.
На земле Вайенса встретил его новый адъютант.
Стоя навытяжку на морозе, он
Ева, втянув голову, обхватив плечи руками, появилась откуда-то из метели. На ее плечи была накинута чья-то летная куртка, слишком большая ей. Следом за ней шла группа летчиков; оживленно переговариваясь, обсуждая бой, они были возбуждены, и Вайенса, казалось, не видели.
И чуть подальше шагал Вейдер. Ветер трепал его толстый шерстяной плащ, полы которого были иссечены сайберами нападавших, но походка ситха была все так же тверда. Кажется, в бою он не пострадал.
Что за осла послал император?! Впрочем, это мог быть первый, пробный раз…
— Борск ждет ответа, — произнес адъютант. Было видно, что он замерз, и что ему не терпится уйти в здание. — Он спрашивает, кто напал и что происходит.
— Скажи ему, что атака отбита, потери минимальны, — Вайенс махнул рукой. Разве об этом сейчас нужно думать!
Ситх и Ева подошли к Вайенсу практически одновременно, и волнение Вайенса, которое он не смог скрыть, можно было списать на беспокойство за любимую женщину.
— Ты ранена? — произнес Вайенс, заметив на губе Евы кровь и потянувшись к ней рукой, но Ева отстранилась
— Нет, ничего страшного.
— Ты почти раздета… как ты могла так рисковать?! Скорее, скорее! — он подхватил Еву под руку и увлек ее в помещение. Ситх молча последовал за ними, и у Вайенса тотчас отлегло от души. Кто бы не остался лежать там, в пустыне, он не выдал Вайенса. Не то Вейдер бы уже вцепился стальными пальцами в его душу, не стесняясь зрителей.
— Что произошло?! — спросил, наконец, Вайенс, оказавшись в здании тюремного управления. — Что это было?! Почему имперцы напали?
Вместо ответа Вейдер протянул руку Вайенсу и Еве, разжал ладонь. На его руке, затянутой в черную перчатку, лежали две темных рубчатых рукояти, одна попроще, сделанная, видимо, недавно и грубовато, а вторая — потоньше и поизящнее, выполненная из хороших сплавов, украшенная насечками, с кнопкой-глазком из красного темного камня. Как капелька крови.
— Что это такое? — Ева, как завороженная, протянула руку, и взяла рукоять с камнем.
— Это лайтсайберы императора и его ученика, — ответил Вейдер. — Сами они лежат в пустыне… точнее, то, что от них осталось.
Вайенсу показалось, что от ужаса у него растворилось тело, и осталось лишь одно сознание, глядящее на ситха.
— Император?! — потрясенно повторил он. — То есть, император?!
Император сам хотел убить Вейдера! Наверное, он хотел разделаться с ним наверняка, устранить конкурента, вернуть себе звание сильнейшего, и не смог!
Вейдер убил его — и второго, ученика.
Двоих.
Один.
Кто же тогда сможет справиться с Вейдером, если не смог император?!
— Палпатин хотел лично побеседовать со мной, — с усмешкой произнес Вейдер. — Его помощники организовали ему эту встречу.