Ева
Шрифт:
«Замуж», — сказал он, и сделал широкий жест.
Вайенс решил купить эту породистую лошадь, и дал хорошую цену. И теперь он торопился узнать, прошла ли сделка.
Вайенс знал о чувствах Евы наверняка. Она не рассказывала ему о них, но он сам понял, догадался, уловил те взгляды, которым любой другой не придал бы никакого значения, уловил учащение ее дыхания, когда Ева смотрела на Вейдера. Вайенс называл Еву «девочкой Вейдера» в своих мечтах, и нарочно сделал так, чтобы они вместе явились на этот праздник, и чтобы все увидели их, красавицу-королеву, и его, страшное чудовище, с которым и разговаривать-то
Просто небольшой штришок престижа к его безупречному портрету.
Удачливый смельчак.
В природе самка достается самому сильному.
«Да он не меньший ситх, чем я, — с усмешкой подумал Вейдер. — С той лишь разницей, что у него нет способностей к Силе. Но по умению и желанию плести интриги он не уступит и императору Палпатину».
Признаться, это было неожиданностью.
— Вы не против, лорд Вейдер, я украду у вас вашу спутницу? — произнес Вайенс, взяв Еву под руку. — Нам нужно поговорить. Да и вам, я думаю, не дадут скучать, — протянул он многозначительно, и стрельнул глазами в строну небольшого кабинета, приоткрытая дверь в который была видна за полуопущенными портьерами в дальнем конце комнаты.
— Развлекайтесь, — произнес Вейдер, и без лишних церемоний направился к тайной комнате, на ту самую встречу, ради которой собственно, и было все это затеяно.
Оставшись вдвоем, Вайенс и Ева тотчас посерьезнели, и постарались отойти от праздничной толпы.
Язык Орландо просто жег интересующий его вопрос.
— Ева, вы подумали? — спросил он нетерпеливо, едва спина Вейдера скрылась из виду за опущенными портьерами, и Ева перестала выглядывать его в толпе. Это неприкрытое внимание к ситху начало его раздражать; не то, чтобы он ревновал — нет, для ревности нужно любить. Но он чувствовал себя униженным, потому что наедине с ним она не уделяла ему должного внимания, и даже мысленно следовала за Вейдером.
Признаться, он рассчитывал на большее после того, как показал ей храм.
Он думал, что, потрясенная его внезапным предложением и таким величественным подарком, она не сможет думать ни о чем другом. Так поступила бы любая женщина.
Но не Ева.
— Что? — переспросила Ева, с сожалением отвернувшись от закрывшейся вдалеке дверцы. Вайенс нетерпеливо, с ноткой недовольства, повторил свой вопрос, и Ева перевела взгляд на него.
О его предложении она и забыла.
Все ее мысли были заняты тем, кто все же приехал на встречу с Вейдером, и она просто не подумала, как то обещала.
— Вы говорите о вашем предложении мне там, в пустыне? — произнесла она и глубоко вздохнула. — Что ж, возможны только два варианта, либо да, либо нет. И думать долго, размышляя над всего двумя ответами, смешно. Я выйду за вас, Орландо. Это действительно разумно и… думаю, вы правы. У нас впереди блестящее будущее. Я выйду за вас, — она отстранилась, прижав ладонь к его губам, потому что он, вспыхнув от радости, попытался ее поцеловать. — Только не сейчас!
— Ева, но почему? — горячо воскликнул он. Ему не терпелось закрепить свой успех сию минуту, и чтобы как можно
— Орландо, я только хочу поближе узнать вас, и, может быть, попытаться полюбить, — ответила Ева. — Мой здравый смысл подсказывает мне, что вы достойный человек, наверное, все сделаете для того, чтобы я смогла вас полюбить. Но, основываясь на одном только трезвом расчете, нельзя отвечать на чувства, нельзя, — произнесла она, чуть улыбнувшись.
У Орландо сделались глаза одержимого.
— Не сердитесь, — тихо произнесла она. — Простите. Я не могу. Я просто не могу.
И она, еще раз, улыбнувшись, отошла, отпив из своего бокала.
Орландо был взбешен. Ему казалось, что его парадный френч душит его, и он растерзал ворот, оторвав пуговицу.
Его уверенность в том, что сегодня он попробует это яблочко, была так велика, что ее отказ показался ему просто ледяным душем на горячее тело.
Да что же это, в самом деле?!
Неужто она действительно так любит этого урода?! Этого полумеханического человека, половину человека — ни рук, ни ног, голова исполосована уродливыми шрамами…
Орландо почувствовал, как земля уходит из-под его ног, когда темная фигура Вейдера появилась на пороге тайной комнатки, и Ева, словно ощутив на себе его взгляд, прервала разговор с кем-то из гостей, обернулась к Вейдеру, и поспешила к нему, словно тот окликнул ее по имени. Кинулась на его зов — даже не на зов, нет, а просто, готовая предупредить любую его просьбу!
Да-а, у них словно невидимая связь, будто они думают одновременно об одном и том же! Это больше, чем отношения адъютанта и командира. Неужели и Вейдер что-то чувствует к этой девчонке?!
Вайенс присмотрелся к тому, с какими нетерпением и с какой поспешностью эти двое пробираются сквозь толпу друг к другу, и в сердце его кольнуло о дикой, страшной, лютой ревности.
Вейдер, несомненно, тоже испытывал какие-то чувства к Еве. Вайенсу со стороны было виднее, и то, что Вейдер даже не осознавал, для стороннего наблюдателя не могло укрыться.
Вейдер нуждался в Еве. Одно лишь его желание — и он мог бы оттолкнуть ее, навсегда отстранить от себя, сделать так, чтобы даже мысль о нем была Еве отвратительна.
Но он не делал этого. Наоборот — глядя на нее, он становился как будто бы более человечнее и живее.
11. Покой — ложь, есть только Страсть (3)
«Да он словно пьет из нее жизнь!» — с ненавистью подумал Вайенс, наблюдая оживленную беседу между Вейдером и Евой.
Но ничего; ничего.
Вайенс привык преодолевать трудности; а это, пожалуй, будет даже интересно — победить Вейдера. Не этого робота с желтыми глазами, а того, здорового и сильного, что живет в сердце Евы.
Ева, ты все равно будешь моей.
— Дорогие гости! Господа! — произнес Вайенс, улыбаясь так же фальшиво как до того гости улыбались Вейдеру — Прошу вас за стол!
***************
Уже подходя к комнате переговоров, Вейдер наверняка знал, кто прибыл к нему.
Это неопытный Энакин мог сомневаться в трактовании своих видений. Но Вейдер, долгое время проведший с воспоминаниями и видениями наедине, научился ухватывать основное и главное в них.