Ева
Шрифт:
Ева кутала плечи в свою меховую накидку, но Вайенс не мог не заметить, что платье на ней порвано, но и это не трогало женщину. Сейчас ему казалось, что его отчаяние и боль, которую она причинила, только забавляют её.
— Я говорила вам об этом, — холодным голосом, так не вяжущимся с довольным видом, произнесла она. — Я говорила, что люблю Дарта Вейдера. И так будет всегда. Вы настаивали на наших отношениях — что ж, пожинайте теперь плоды вашей глупой настойчивости. Или отступитесь — я снова предлагаю вам разорвать наше соглашение.
— Чтобы
Но, разумеется, он не посмел ударить, хотя Ева и подставила ему с готовностью щеку. При этом из глаз исчезла мечтательная томность, и они снова стали обычными — яростными и холодными, и улыбающиеся губы, красные от ночных поцелуев, превратились в тонкую узкую белую полоску.
— Что?! Нет?! — злым голосом произнесла она, внимательно рассматривая дрожащее мокрое лицо Вайенса. По его щекам слезы уже прочертили блестящие дорожки — он рыдал, не скрывая своих чувств. — Вот поэтому-то я и пошла к нему.
Ева, оправив накидку, запахнув её поплотнее, чтобы не так бросалось в глаза разорванное платье, отвернулась от Вайенса и быстро покинула лестничный пролёт, оставив его одного беспомощно плакать от ревности и бессилия и в ярости кусать себе пальцы.
И всё-таки он любил её…
Любил эту чёртову девку Вейдера, эту проклятую стерву!
Вернувшись в свою комнату, он застал там Ирис. Нимало не смущаясь, женщина улеглась спать на его постели, и спала она обнажённой. Осторожно присев на краешек кровати, Вайенс некоторое время сидел молча, разглядывая её спокойное лицо, и по щекам его текли слезы.
Он осторожно поправил на её плече одеяло, и Ирис мгновенно проснулась, словно ожидала этого прикосновения всю ночь.
Одного взгляда ей хватило, чтобы понять, что произошло.
— Она была с ним? — быстро спросила она. Вайенс лишь кивнул.
Внезапно Ирис нестерпимо стало его жаль. Его одержимость, его боль, его жгучее, разрывающее отчаяние словно передались ей, и она на миг ощутила всю глубину пожирающей его страсти и страдания.
Это они день за днем разрывали его душу; это именно они, а не кровь Императора и не Сила сводили его с ума; это именно безответная, всепожирающая страсть нашёптывала в уши безумие, — и он делал всё, чтобы умилостивить своего бессердечного, беспощадного, глухого к его мольбам священного идола — Еву…
— Так даже лучше, — жёстко произнесла Ирис. — Поверь мне. Теперь рана окажется гораздо глубже. Этой ночью он любил её; каково же ей будет знать, что следующей ночью он, возможно, будет любить другую?
* * *
С самого утра Вайенса не было видно. Кажется, он даже не выходил к завтраку, к обеду он тоже не появился, и все бальные развлечения прошли без него.
Ева даже ощутила лёгкий укол совести за то, что была к нему так жестока.
Но воспоминания о ночи, о тяжести тела Тёмного Лорда, о прикосновениях его страсти мгновенно исцеляли Еву от этого недуга.
В своих
Казалось, Лорд, стоя и разговаривая с кем-либо, Силой прикасается к Еве, ласкает шею, гладит плечи, и Ева вздрагивала от каждого тонкого ощущения на своей полыхающей коже, вынужденная продолжать разговор с кем-либо и ощущая вкрадчивое прикосновение к своему вздрагивающему животу.
Чтобы хотя бы немного успокоиться, Ева зашла в одну из кабинок для гостей. Там, в персональной полутёмной небольшой комнатке отдыха, был столик с прохладительными напитками, так необходимыми Еве в данный момент.
Также там можно было уединиться, присесть, привести в порядок мысли и чувства.
Ева, опустившись на удобный диванчик, почувствовала, как Сила покидает её и больше не ласкает разгорячённое тело. Может, у Дарта Вейдера наметился серьезный разговор, во время которого просто недопустимо крутить и теребить соски своей любовнице. А может, он просто потерял её из виду.
Ева залпом осушила стакан воды и закрыла горящее лицо руками. Сердце её колотилось, и она счастливо рассмеялась, прижав ладонь к горящим губам.
В дверь тихонько стукнули, и почти сразу, не дожидаясь ответа, в комнатку проникла яркая темноволосая женщина в чёрном вечернем платье и в алом палантине и поспешно закрыла за собой дверь.
— Не помешаю? — произнесла она, присаживаясь к столику.
Ева была слишком в хорошем настроении, чтобы протестовать. Она согласно кивнула головой, соглашаясь, и девушка, расправив на диванчике свои юбки, выдохнула и протянула руку к напиткам.
— Кое-кто бывает чересчур назойлив, — заметила она, как бы давая объяснение. — Ирис. Меня зовут Ирис.
— Ева, — представилась Ева просто. Девушка, ярко-красными губками потягивая напиток через соломинку, чуть сощурила изумрудно-зёленый глаз.
— Кажется, виделись, — произнесла она, чуть улыбнувшись.
— Не припомню, — с долей удивления ответила Ева.
— Ну как же, — Ирис отодвинула в сторону бокал и теперь смотрела на Еву прямо, не мигая. От этого пронизывающего внимательного взгляда Еве стало как-то не по себе, и она внутренне напряглась, сама не понимая, отчего.
— Утро, метель, улетевший журнал, — продолжила Ирис, всё так же улыбаясь, и Ева узнала её.
— Не может быть! — воскликнула она удивлённо. — Это вы! Но как вы здесь?..
В самом деле, перемена была разительна. Серое, бесформенное, измученное существо превратилось в блестящую яркую красавицу, одетую с таким шиком. Одна из низшего обслуживающего персонала сегодня развлекалась с генералами и губернаторами, и кое-кто даже волочился за ней. Это было невероятное перевоплощение, и Ева была поражена.