Ева
Шрифт:
Отрегулировав передатчик, Люк, прикасаясь к посланию, которое доносила до его сознания Сила, прислушался к своим ощущениям.
Теперь Император был не человеком, нет. Теперь Люк видел его в воспоминаниях людей, пытающихся спастись от налетевших сил Альянса; Император жил в живых клетках, которые генетически улучшили и законсервировали в вакуумно закрытой камере, чтобы ничто, никакое воздействие внешней среды не испортило их совершенства.
Император смотрел на Люка со множества информационных носителей, на которых были в мельчайших деталях записаны все этапы и тонкости клонирования, частица
Налетевшая авиация мгновенно смяла, расстреляла пытавшихся убежать имперцев, и Люк, прислушиваясь к колебаниям в Силе, чувствовал, как гаснут последние отблески темной Силы, притаившейся в этих небольших кораблях, как они растворяются в ярких вспышках огня.
Несмотря на то, что численный перевес был на стороне Альянса, Вейдер так же продолжал преследовать остатки лаборатории Императора. Ему явно доставляло удовольствие душить, давить даже упоминание, бледную тень императора, и потому от его выстрелов вражеские корабли погибали чаще, чем от выстрелов какого-либо иного пилота Альянса, и даже перегрузки, вжимающие тело Люка в кресло на очередном невероятном вираже, казалось, не касались его. Он сидел, словно тяжкая недвижимая скала, весь подавшись вперед, словно своей силой воли придавал ускорение своему кораблю.
— Отец, — произнес Люк, когда невыносимо стало смотреть на лицо Вейдера, на котором запечатлелось выражение бесконечной жестокой радости, — ты ранен. Думаю, нет нужды лично принимать участия в уничтожении лаборатории, их разобьют и без нас.
Вейдер мельком глянул на сына; на губах его играла нехорошая ухмылка.
— Я занимался бы этим бесконечно, — произнес он с нехорошим удовлетворением. — Убивал бы этого скользкого гада…
— Я понимаю, — поспешно произнес Люк, — но все же подумай о себе. Твоя рана кровоточит.
— Пустяк, царапина, — ответил Вейдер, но, однако, послушал сына, и его судно, заложив крутой вираж, вышло из боя, который быстро удалялся от Бисса.
На флагмане Акбара, где Вейдер[a1] запросил посадку, было шумно, оживленно. В ангар, куда влетел корабль Вейдера, возвращались с победой пилоты. Выскакивая из кабин СИД-ов, все они неслись к транспортным линиям, чтобы как можно скорее доложить командованию об успешном завершении операции.
Были там и раненные. Небольшое транспортное судно привезло три подобранных СИДа. Их летчикам повезло, их корабли не взорвались в космосе. Потеряв управление, они дрейфовал, пока их не подобрали союзники.
Но даже эти сбитые пилоты, едва получив первую помощь от врачей, тоже спешили донести радостную весть о том, что Альянс одержал прекрасную победу над Темным Биссом!
В этой всеобщей суматохе, среди оживленных лиц, мало кто обращал внимание на очередной корабль, влетевший в ангар. Даже мрачная фигура Вейдера, появившаяся на трапе, не смутила никого и не заставила говорить тише. Тяжело ступая, Дарт Вейдер спустился по трапу и огляделся вокруг. Царившее всеобщее оживление, казалось, передалось и ему, и он победно усмехнулся, припоминая, как славно горели корабли Палпатина, и как вдребезги, словно взрывающееся стекло, разлетались все шансы Императора вывезти свою лабораторию.
— И этот тут, — сквозь зубы
Прямо перед ним маячила знакомая фигура Вайенса. Окруженный своими черными летчиками, — а, так вот чьи это люди! Неудивительно, что они не позаботились о безопасности Люка… — он оживленнно жестикулирровал. Кажется, кто-то из его людей тоже был ранен — Вейдер разглядел медицинские носилки, и пара дроидов с полными походными аптечками.
Вслед за отцом, прихрамывая, спустился и Люк. Кажется, при падении он здорово зашиб левый бок и ногу, и идти ему было трудно. Вейдер, оглянувшись на сына, вернулся к нему и поддержал его за плечи. Лицо Люка было пугающе бледным, светлые волосы были испачканы в крови.
Пошатываясь, он сошел вслед за отцом. Ранение и последующее сражение измотали его, глаза Люка были мутны и бессмысленны.
22. План Вайенса
— Люк? — позвал Вейдер, хотя и боз всяких вопросов было совершенно ясно, что Люк держится из последних сил.
Люк, спустившись по трапу, тяжело оперся о предложенную руку отца.
— Ничего, бывало и хуже, — храбрясь, ответил он, потирая лоб. Откровенно говоря, голова его просто раскалывалась от боли, и Люк с трудом сдерживался, чтобы не обхватить ее руками.
— Тебе нужен врач, — произнес Вейдер, оглядываясь. Торопящиеся на доклад летчики заняли все транспортные линии, и все пути были перегружены.
Одна линия была выделена специально для раненных. Там Вейдер заметил несколько медицинских капсул и пару врачей с дроидами, наскоро производящими осмотр. После всех процедур летчиков грузили в капсулы и отправляли в медицинский отсек.
Ошивался там и Вайенс.
Кажется, он тоже пострадал в этом бою — по крайней мере, дроид поспешно перебинтовывал ему голову, под толстым слоем бинтов уже скрылась половина лица генерала, — но, несмотря на это, Вейдеру показалось, что Вайенсу тут не место, словно ранение его было чем-то выдуманным, ненастоящим.
Если б Вайенса бинтовал человек, у Вейдера не было бы ни капли сомнения в том, что Вайенс симулирует, а с врачом сговорился.
Но с дроидом сговариваться бесполезно.
И все же, почему Вейдера не покидало чувство, что Вайенс обманывает?
Вейдер с неприязнью подумал, что этот паршивец словно нарочно трется там, куда намеревается пойти он, Вейдер.
Вайенс словно шпионит за ним — подглядывает, разнюхивает, — и так трудно отделаться от желания придавить этого скользкого гада, чтобы не видеть всюду перед собой его подлую физиономию!
Вайенс был далеко не дурак.
Присутствие Вейдера на корабле он скорее почувствовал, чем увидел.
Наверное, Вайенс определил это так безошибочно по одному мигу хрупкой тишины — когда корабль Вейдера пошел на посадку, и, миновав дефлекторный щит, с известным изяществом развернулся и опусился на посадочное место.
На этот краткий миг пилоты примолокли, глядя, как садится этот самый корабль, словно окутанный зловещей и притягательной аурой Вейдера.
Побывав в жестокой схватке, на неболшом корабле, без охраны, ситх вернулся невредим — чего нельзя было сказать о многих других летчиках…