Это не страшно
Шрифт:
– Да дождь же моросит, прохладно, – Мила вяло пыталась оставить ребят дома.
– Да пусть помокнут, – разрешил Костя.
– Мы недалеко, на речке посидим, пиво есть, не замерзнем.
– Вова, давайте недолго, – попросила мать.
– Лады! – пацаны скрылись за воротами.
В гуляльной комнате стояла какофония звуков, смешанная с нестройным пением старшего поколения, громких высказываний деда, падающих предметов.
– Сейчас Турчин с девочками приедут – перейдем в мальчиковую комнату, – сказала Мила. – Но ты много не пей, а то придется Турчина развозить.
– Да пусть они остаются, если надерутся, место найдем, – парировал Шастин.
Мила
– Что, уже собираться? – шутливо спросил кто-то из гостей.
– Да еще чай не пили, с тортом, – ответила Мила.
– А дети где? – спросил дед.
– На речку пошли, пусть от нас отдохнут, – сказал Шастин. – День-то рождения у Вовчика.
– А братец его готовый уже? Во как его водка берет! А кажется, такой вес. Тьфу, слабая молодежь пошла, – высказался дед. – Ладно, ну их, поем дальше!
И компания стариков снова нестройно затянули какую-то песню.
– Дед, погоди, пусть Валя споет, у нее ране вон как здорово получалось. Валя, давай, спой! – попросила дедова сестра. Ее поддержали все, сидевшие за столом.
На некоторое время восстановилась тишина и теща Валя затянула красивую печальную песню, красивым, не надтреснутым от возраста голосом. Некоторое время слушали ее одну, затем присоединились остальные женщины. Мужики сидели молча, вновь выпивали и закусывали.
– Правда мама красиво поет? – на пороге спросила у Шастина Мила.
– Да уж, ничего не скажешь, красиво… А знаешь, сколько она мне стихов рассказывала?
– У-у-у, стихов она очень много знает!.. Я хорошо из детства запомнила…
– Дай, поцелую, – вдруг попросил Костя. Он вообще готов был целоваться с женой днями и ночами, везде и всюду. Мила за это часто злилась на него: что ты как подросток? Но сейчас, на улице, поцеловала его нежным продолжительным поцелуем.
За забором показались огни машины и Иван Николаевич лихо развернулся, видимо, был уверен в себе и действительно собирался ехать домой. Из авто вывалились Ирина и Турчин, медленно вышла Вера.
Шастин с Милой, после сладкого поцелуя, стояли во дворе и встретили приехавших. Расцеловались с Верой, все прошли в дом. Турчин пьяным не выглядел, а Ирина все время пыталась удержать его за рукав, приговаривая: «ну куда ты от меня»? Вера с Милой уже болтали о чем-то, Шастин задержался на улице покурить.
Небо уже было черно-серым от октябрьских туч, моросил мелкий дождик, порывы ветра срывали остатки больших буро-желтых листьев, беспорядочно засыпавших двор. «Опять завтра дед с ворчанием на погоду, листья, будет с похмелья все это собирать, ругаться, как все это ему надоело; а попробуй сдвинуть его из этого древнего дома – ничего не получится». Шастины собирались переехать к Косте весной, Мила уговорила его, весной опять будет много работы, надо помочь родителям. В который раз он согласился подождать до апреля, но в мыслях у него беспокойно ворочалось чувство, что Мила отсюда никуда и никогда не уедет, что сильно Шастина огорчало. Он полюбил ее всей душой, как говорят, не мог наглядеться на нее. Она была мила ему в любом виде: в рабочей одежде на огороде, в красивых французских платьях, когда они ездили в гости, на кухне, обсыпанная мукой, на пляже, на курорте, когда вечерами они бродили по набережной или сидели в кафе. Шастин не мог оторвать от нее взгляда ежеминутно, как будто видел эту стройную фигурку впервые. Все возможные ее желания выполнялись незамедлительно, касалось ли это ее самой или сына. Он
Докурив сигарету, Шастин вернулся в дом. Старики уже сидели разрозненными группами, вяло ведя свои непонятные беседы, перескакивая с одного на другое, и только Иван Николаевич, Ирина Юрьевна, Вера и Мила оживленно о чем-то болтали. Шастин подсел к ним. Они выпивали, кущали всякую вкуснятину, приготовленную хозяйкой, смеялись, и все в этот вечер проходило хорошо.
Часам к одиннадцати вернулись дети, мокрые, но немного разгоряченные изнутри. Гости начали расходиться. Вера подарила Вовке какой-то крутой парфюм. Представить, как расходятся старики, подвыпившие, после праздника, на селе – это целая глава в книге. Обнимаются, целуются. Вроде уходят, возвращаются, дают друг-другу наставления, а порой некоторые вновь возвращаются за стол выпить «на посошок». Чудно!
За столом остались только Турчин, Верунчик, Шастин, которому Мила разрешила посидеть с друзьями, и Ирина Юрьевна, которая, несмотря на количество выпитого, вела себя хорошо и к Турчину не цеплялась. Мила с тещей Валей и Вовой собирали со стола посуду. Вера рассказывала байки о своем родном психоневрологическом диспансере, где работала после окончания института. Иван Николаевич и Шастин хохотали, а Ирина вдруг приуныла, что заметили все.
– Ты, чё, мать? Взгрустнулось? – спросил подругу Турчин.
– Вот ты сейчас отвезешь меня домой, спать бросишь, а завтра с Юлией Ивановной на дежурстве трахаться будешь… – в никуда произнесла монотонным голосом Ирина. – А ведь мы все живем один раз, один, понимаете? – Ирина повысила голос чуть не до истерического визга. – Мне уже 33 года, ребенок растет без отца, а еще хочу детей, детей, детей и чтоб муж был хороший, по бабам не гулял, не пьянствовал каждый день, любил меня и детей, играл с ними! Чтоб отдыхать ездили вместе!.. На море…
Голос Ирины Юрьевны после крика пошел на спад, и последние слова она произнесла уже чуть слышно. Несколько секунд все молчали, даже Турчин был ошарашен. Первой пришла в себя Вера.
– Ну что ты так? Кто всего этого, из нас, баб, не хочет? И я хочу – мужа, детей, любви. И живем один раз, все понимаю. Ну, может и улыбнется нам счастье. А может и нет… Тогда из мужиков надо сделать хобби, да, вот так, пускай они будут для нас хобби. Будет что на старости лет вспомнить.
– Что-то я вас, девочки, не понимаю, – очухался Иван Николаевич. – Причем, во-первых, Ира, я? Я вообще хочу на Юлии жениться…
– Ага, видела я вчера, как ты хочешь еще одну девочку счастливой сделать! – пьяненькая Ирина Юрьевна пошла в атаку, раскрывая карты.
Появилась в комнате Мила.
– Вы че, девчонки, тут слезы льете?
– Вот тебе с Шастиным повезло! – с ноткой вызова снова повысила голос Ирина. – А почему мы с Веркой должны мужиков искать да перебирать? Почему они нас в жены то не берут? Чем ты нас-то лучше? Умнее? Красивее? Чего в тебе Шастин нашел?
Ирина Юрьевна разревелась и выскочила из комнаты, чуть не сбив на ходу шастинскую тещу, как раз входящую.
– Чё вы тут с девкой понаделали, как дикая выскочила?
– Да в жизни ей не везет, теть Валь, – за всех ответил Иван Николаевич. – Не любит ее никто. Из мужчин.