Это было в Коканде
Шрифт:
В одиннадцатом часу Аввакумов уехал с конференции, и вместе с ним покинули зал все большевики.
Проезжая по улицам, Денис Макарович чувствовал, что город кипит, будто огромный котел, люди ходят озираясь, всюду на углах толпятся кучки и моментально тают, завидев патруль, немедленно рассеиваются, будто лопаются, как пузыри, а когда патруль удаляется, они снова вспухают. Здесь же, с карабинами за плечом, галопом проносятся конные группы джигитов, и солдаты Чанышева испуганно смотрят, как комья грязи летят из-под копыт лошадей. Солдаты жмутся к стенам домов и
– Откуда эти люди?
– спросил Аввакумов у Юсупа.
– С гор, наверно, Иргаша люди, - сказал Юсуп. Он вез Аввакумова в крепость.
Юсуп был тоже встревожен. Аввакумов заметил это по тому, как он управлял лошадьми, беспрестанно нахлестывая и понукая их, будто спасаясь от погони. «Да, будет дело, - подумал Денис Макарович.
– Интересно, что ответит Чанышев? Но ведь, что бы он ни ответил, результат все-таки будет один: улема с ним еще повозится немного, а потом отшвырнет, когда он ей перестанет быть нужен. Как ни кинь - все клин! А клин клином вышибай!» - И Аввакумов улыбался, будто утешаясь пословицами, будто радуясь тому, что скоро все определится. Но улыбка была наигранная. Он подбадривал себя.
30
В крепость прибыла дружина армян-дашнаков. Аввакумов сперва не хотел ее принимать, но, подсчитав свои силы, решил, что нельзя пренебрегать ничем, надо объединяться даже с теми, с кем впоследствии придется рассориться.
Нападения на крепость прекратились. Наступила ночь, и ночная необычная тишина всем показалась опасной. Позднее всех в крепость вернулся Муратов. О нем уже начали беспокоиться.
– Победа, полная победа!
– возбужденно и радостно сказал он.
– Вы скептики, товарищи! Вот Сашка - тоже!
– Муратов кивнул головой в сторону Сашки.
Сашка стоял у окна и следил за тем, не появится ли на небе какое-нибудь зарево. Сашка ждал пожаров.
– Мне сообщили, что Чанышев ультиматум забирает, - торжественно отчеканивая каждое слово, сказал Муратов.
– Утром всё они согласуют. Отсюда значит, что Краевой совет хоть и «петрушка» Мустафы, но все-таки…
– Но все-таки ты дура!
– оборвал его Сашка.
– Почему?
– удивленно сказал Муратов, даже не обижаясь.
– Спроси у Макарыча! Своих слов у меня нет, а чужие повторять не хочется, - уныло сказал Сашка.
Он был настроен тревожно и не мог найти себе места. Он не боялся боя. Он был утомлен ожиданием его. Ему хотелось спать, он зевал и в то же время не мог заснуть.
– Денис Макарович!
– испуганным, нервным голосом крикнул Муратов.
– Я ничего не понимаю. Ведь теперь опять начнется конференция? Ведь это избавляет нас от боя?
– Нет, не избавляет. Это приближает, - тихо сказал Аввакумов.
Муратов
– Соли нет?
– спросил он.
– Нет, - ответил ему Денис Макарович.
На столе рядом с чайником догорала свеча, вставленная в пустую бутылку. Вошел Блинов. Сбросив в угол кожух, он тоже подошел к столу и вытер ладонью мокрое лицо.
– Погода… - неопределенно сказал он.
– Все осмотрел? Огневые точки расставлены? Патронный запас на месте?
– спросил его Аввакумов.
– Да, - ответил Блинов и потянулся за чайником.
– Как патрули, заставы? Все в порядке? Зайченко все сделал?
– Все, - ответил Блинов с обычной для него краткостью.
Ночь уже истекала. Здесь же, в пустой комнате, в углу, на чемодане, сидела Агния Ивановна. Она похудела, истревожилась, исхлопоталась за эти дни. Они пронеслись с грохотом, как поезда мимо станции. Агния Ивановна впервые увидела воочию дела своего сына. «Он - сильный!
– подумала она. Покойный Макар Иваныч был мягкий человек и любил выпивать и никогда не думал о таких делах. Да, сын в меня! В меня», - решила она с гордостью.
Возле чемодана дремал на полу Сашка. Иногда он вскидывал голову, щурился, как рыжий кот, и опять закрывал глаза.
В комнату вошли два пулеметчика с передовой заставы. У входа они вытерли ноги о порог и отряхнулись от воды.
– Товарищ Аввакумов, вой слышится из города, - сказал паренек в кожаной тужурке и, сняв с головы ушанку, выжал из нее воду ручьем, как из тряпки.
– Дождь садит… и вой… Что такое?
Аввакумов взглянул на Блинова:
– Послушаем, что там?
Блинов, ни слова не говоря, напялил на себя свой кожух и первым вышел из комнаты. За ним вышли пулеметчики.
Макарыч, проходя мимо матери, сказал:
– Мамаша, а что вы-то маетесь? Хотите, я вам сейчас тюфячок достану? Прилягте!
– Належусь еще, - сказала строго старуха.
– Иди, иди! Занимайся делом!
31
Начинался сырой и холодный рассвет. Аввакумов пошел вперед, за заставу. Вдруг кто-то схватил его. Он отдернул ногу, отскочил и услыхал стон. Он увидел Юсупа.
Юсуп приподнялся на локтях. Его лицо было перехлестнуто нагайкой: под левым глазом, очевидно от удара, вспух багрово-красный пузырь. Юсуп дрожал, прикрываясь рваным халатом. Аввакумов наклонился к нему:
– Что с тобой? Это ты кричал?
– Там… - юноша махнул рукой в сторону города.
– Орда, орда!
– Тебя побили?
– Да.
– За что били?
– Голову били. Орда.
– Офицеры?
– Не… Пьяный кипчак.
Аввакумов позвал Блинова. С его помощью он привел Юсупа в лазарет, к Варе.
Юсуп рассказал, что в городе появились кипчаки. Они сильны и храбры и режут всех, кто попадается им под руку. Все накурились анаши. Юсуп стер с лица слезы и взвизгнул: