Есть только миг
Шрифт:
Он поцеловал в затылок, повисшую на его плече Катю, крепко на секунду прижал ее к себе, потом поддержал, чтобы девушка не упала с бревна, пока он наклоняется в другую сторону за гитарой, взял в руки инструмент, сделал небольшое музыкальное вступление, быстро перебирая струны пальцами, меняя аккорды, и запел:
«Призрачно все, в этом мире бушующем,Есть только миг, за него и держись,Есть только миг между прошлым и будущим,И именно он называется жизнь».Катя,
– Завтра уже будем в городе и долго не увидим такого изумительного неба, – сказал Иван, когда Бурашев закончил петь.
– Ой, побыстрее бы, – подключилась к разговору молчавшая почти весь вечер Лариса, – Я так хочу включить магнитофон, залезть в горячую ванную с нежной мыльной пенкой и поваляться там часок-другой.
Лариса сладко потянулась при воспоминаниях о теплой ванной.
– Да, ванная – это здорово, – подхватил Бурашев, – Я о цивилизации и комфорте в первую ночь похода тоже вспомнил и даже жалел, что сюда поехал. Подумал, что намного лучше было бы отдыхать в шикарной гостинице на берегу моря, чем мерзнуть в холодной палатке. Но сейчас я почему-то не хочу из тайги уходить. Как-то по другому здесь думается и мечтается. И компашка у нас замечательная, я бы даже сказал – душевная. Правда, Катюшка?
– Да, милый, правда. Я тоже не хочу отсюда уезжать, – тихо сказала парню на ухо Катя и поцеловала его в щеку.
Вскоре все пошли умываться, а потом спать и, изможденные трудным, но интересным днем, быстро заснули.
Бурашев сквозь сон почувствовал нежные поцелуи. Он открыл глаза. В палатке уже было светло – через брезент проникали первые лучи рассвета. Катя горела от возбуждения. Она тихо целовала губы Александра, закрыв при этом глаза. Саша ощущал жар девушки, и ему была приятна ее страсть. Он хотел ответить тем же, но боялся шумом и толчками разбудить Ларису.
– Пойдем на улицу, Сашенька, – шепнула ему Катя, и не дождавшись согласия, начала подниматься. Александр тихо последовал за ней.
У выхода из палатки они надели резиновые сапоги, распрямились, огляделись вокруг и затаили дыхание от красоты утреннего пейзажа. Стоянка располагалась на небольшой возвышенности и казалась островком в море тумана, который стелился над рекой, заползал рукавами в овраги справа и слева от лужайки и закрывал от обзора противоположный низкий берег, растворяясь в лесу.
Солнце еще не взошло, но на востоке поверх деревьев уже полыхала красно-желтая заря. Стояла изумительная тишина. Птицы не пели, сверчки не стрекотали, лишь где-то далеко был еле слышен размеренный стих кукушки: «Ку-ку, ку-ку, ку-ку…».
Глаза у Кати блестели, щеки покраснели, а веки чуть опустились. Она молча обняла Сашу, напряженно прогнулась в пояснице, прижалась всем телом к мужчине, подняла верх подбородок, навстречу его лицу и сильно впилась в губы, истосковавшись по жарким свободным поцелуям. После долгого и страстного лобзания, девушка открыла глаза, посмотрела на парня очень нежным взглядом
Они спустились в овраг. Над низко стелющимся туманом какое-то время видны были только их головы. Вскоре они вышли на противоположной стороне овражка, откуда открывался великолепный луг, окаймленный с трех сторон колонной берез и сосновым частоколом. В разных местах поляны проглядывали сквозь низкую траву желтые цветки одуванчиков.
Катя остановилась у поваленной ветром сосны, закрывшись от палатки большим корявым корневищем с вздыбленной, рассыпчатой землей. Девушка быстро развернулась к Саше и с еще большим жаром примкнула к нему. Они уже не сдерживали свою страсть. Впивались губами в губы, пытаясь высосать все соки, крепко сжимали друг друга в объятиях, грубо ласкали через одежду, долго не задерживаясь руками на одном месте, а, стараясь после стольких дней смирения, провести ладонями везде, где только можно, по всему контуру, по всем впадинкам и выпуклостям желанного тела партнера.
Через несколько минут одежда стала сковывать движения, мешать чувствовать друг друга больше, ярче, сладостнее, и сначала на траву полетели кофты и рубашки, потом футболка и бюстгальтер.
Александр присел на корточки, поцеловал сухими от жажды губами живот Кати, посмотрел снизу вверх ей в глаза и, найдя в них разрешение, медленно расстегнул пуговицы на джинсах девушки и спустил их до колен. Потом поднялся, впился губами в губы, сильно прижал Катю к себе за ягодицы и запустил руки ей за плавки. Катя резко выпустила через рот жаркий сжатый воздух, стиснула зубы и закрыла от наслаждения глаза. Александру затуманило голову от чувственности и сластолюбия. Он наслаждался каждой секундой. Он долго обнимал девушку, ласкал, целовал, любовался обнаженным телом, а потом развернул к себе спиной и овладел ею. Тихий стон раздался над лугом, и если бы Катя не опиралась руками о ствол поваленного дерева, то упала бы от слабости.
Отдышавшись после первого приступа страсти, девушка нежно поцеловала Александра, скинула резиновые сапоги, сняла носки, джинсы, плавки и полностью обнаженной медленно опустилась на землю, в невысокую влажную траву. Легла на спину, положила руки за голову, потянулась вправо, влево, перевернулась на живот, сунула нос в цветы одуванчиков. Все это время на ее лице сияла улыбка счастливой женщины. Бурашев несколько мгновений наслаждался этой картиной, а потом быстро скинул всю одежду и голышом повалился рядом с Катей, почувствовал телом прохладу россы и энергетику утренней травы, которая быстро восстанавливала силы. Спустя несколько минут девушка и парень вновь занялись любовью, обнимались, сцеплялись, разъединялись и переворачивались, придавливая бедные одуванчики.
– Мне еще никогда не было так хорошо, Сашенька, – сказала Катя после двадцати минут беспрерывных ласк.
– Мне тоже, солнышко.
– Я совсем без сил. Даже встать с травы не могу. А надо подниматься. Нас, наверное, уже потеряли. Скоро кричать начнут на всю округу, – улыбнулась девушка и прижалась грудью к плечу Александра.
– Давай, я тебя донесу на руках.
– В таком виде или хотя бы позволишь сапоги надеть? – хихикнула девушка.
– Только сапоги и маечку. Пожалуй, так ты будешь выглядеть наиболее сексапильно.