Есть такой фронт
Шрифт:
Дозорные услышали треск сучка, остановились. Замерли. Остановилась вся группа.
Совсем близко послышался приглушенный говор и шорохи, создаваемые идущими людьми. Группа приготовилась к бою.
— Местные жители в такую пору появиться здесь не могли, — размышляет капитан. — Значит, это банда.
Ракета осветила лес, и в то же мгновение автоматные очереди потрясли застывшую тишину спящего леса. При свете ракеты чекисты успели увидеть часть бандитов и сразу же открыли ответный огонь.
Не выдержав мощного огня чекистов, бандиты
Бандитов было больше, чем чекистов. И вот тут-то сказалась отличная подготовка бойцов. В этой кромешной тьме они удачно сочетали огонь с маневром. Освещая местность ракетами, ведя меткий огонь, опергруппа шла по пятам банды. На рассвете был убит главарь. Оставшиеся его сообщники частично разбежались, а некоторые сдались.
Капитан Капустыринский испытывал двойное чувство: он радовался тому, что успешно справился со своей первой серьезной задачей, и вместе с тем переживал горечь утраты, жалел тех, кто совсем недавно шел с ним в одном строю, плечом к плечу, а сейчас спит вечным сном, сраженный бандитской пулей.
…За этой операцией последовали вторая, третья… Николаю уже поручали ответственные задания и больше о нем не говорили как о «молодом». На разборе одной из операций начальник объявил благодарность капитану Капустыринскому. За время пребывания в должности оперуполномоченного районного отделения на его счету было много славных дел. Под его руководством были ликвидированы две активные банды.
В кабинете начальника районного отделения тишина. Над столом склонились двое — майор Худяков и капитан Капустыринский. Перед ними карта района.
— Вот здесь он снова появился, — говорит майор, показывая на деревню Сасово.
Николай молча слушает. В Сасово сложилось тяжелое положение. Орудовала здесь банда, которой верховодил некто Гирный. Сколько несчастья принес главарь шайки и его подручные населению! Ему не раз удавалось уходить от чекистов. Зарывшись в свою нору, он некоторое время не давал о себе знать, и вот опять появился в Сасово.
— Придется вам, Николай Васильевич, взяться за ликвидацию Гирного, — сказал майор Худяков.
— Раз надо — значит, надо, — ответил Капустыринский, и мысли его уже были сосредоточены на одном: как лучше выполнить это задание.
…Казалось капитану Капустыринскому, что все в районе ему знакомо, известно. Он привык к здешним местам. Хорошо знал многих жителей. И они знали его, тянулись к нему с разными вопросами, радостями, бедами. Но вот, приехав с оперативной группой в Сасово, офицер столкнулся с такой обстановкой, которая ставила его не раз в тупик. В селе было необычайно пустынно: люди, запуганные бандитами, боялись даже днем выходить на улицу, уклончиво отвечали на вопросы.
Чекисты заходили в дома. Испуганно, настороженно встречали их крестьяне.
— Вам-то что, — говорили они Николаю. — Побудете здесь да уедете себе в город. А к нам Гирный после этого пожалует, и тогда заплачешь горькими слезами.
Чекисты
Ну как убедить запуганных бандитами крестьян, как добиться, чтобы они поверили чекистскому слову? Сколько раз думал об этом Николай, советовался со своими товарищами. Пришли к единому мнению: надо найти путь к сердцам крестьян, и тогда они помогут чекистам в их борьбе с бандой.
Дни, казалось, проходили без пользы. Но это только на первый взгляд. А каждый вечер, выслушивая товарищей, капитан Капустыринский чувствовал, приходил к убеждению, что Гирный скрывается где-то в селе, может быть, совсем рядом. Особенно подозрителен был один дом.
— Я туда завтра вечером наведаюсь, — решает капитан. — Что-то очень скрытным выглядит хозяин этого дома. А может быть, и сам состоит в банде?..
…Вечерело. Хозяин приветлив, всем своим поведением хочет показать, что рад гостю.
— Может, засветить огонек? — услужливо предлагает он.
— В самый раз, — отвечает капитан. — При свете оно вроде и на душе веселее будет…
— Где уж нам тут до веселья, — вдруг переходит на другой тон хозяин. — Кругом такое творится…
Вдруг видит капитан, как зло блеснули глаза хозяина.
Что это? Вроде какая-то тень мелькнула в серой мгле наступающего вечера и появилась перед окном.
Раздался выстрел.
Смертельно раненный в голову, чекист упал на пол. Буквально в считанные минуты прибежали товарищи. Но было уже поздно. Они молча обнажили головы.
Так на боевом посту погиб оперуполномоченный Олесского районного отдела госбезопасности капитан Николай Васильевич Капустыринский.
Бандитский выстрел будто вывел из сна крестьян. Они понимали, что их пассивность только на руку врагу. Чем могли помогали чекистам разгромить банду Гирного.
Хоронили отважного чекиста в районном центре. Похороны были многолюдными. Отдавая последний долг отважному чекисту, жители выражали свою ненависть к врагам нашей Родины. У могилы было сказано много слов о тех, кто не щадя жизни стоит на страже безопасности советских людей…
Как только я сошел с автобуса, сразу же очутился в празднично настроенной толпе. Был субботний день, и жители города высыпали на улицы.
Когда встречаешь старого знакомого, которого не видел много лет, то на его лице обязательно найдешь те перемены, которые говорят о том, что молодость неотвратимо уходит с годами.
Олеско тоже мой старый знакомый. Но сейчас, шагая по его улицам, разыскивая знакомые еще по послевоенным годам дома, я ловлю себя на мысли, что не морщины старости, а приметы молодости вижу я в современных домах, заасфальтированных улицах, благоустроенных скверах… С чувством внутренней радости я читаю, вывески: «Школа», «Дом культуры», «Универмаг», «Детский сад», «Дом пионеров».