Если башмачок подойдет…
Шрифт:
Саймон сразу же отстранился и схватил ее за руку. В свете фонаря заметна была напряженность в устремленном на нее взгляде.
– Нам нужно идти, – сказал он. – Но вы можете уже не бояться. У нас достаточно времени, чтобы выбраться в безопасное место.
– Но мы не сможем, – смущенно ответила она. – Саймон, вода уже поднялась высоко. Может быть, вы умеете плавать, но я-то уж точно не умею…
– Значит, хорошо, что нам не придется идти тем путем. Пойдемте.
Он потянул ее за руку, словно стараясь
– Куда вы меня тащите?
– Здесь есть еще один выход, любовь моя. Откуда, по-вашему, я пришел?
Об этом Аннабелл не подумала. Она была слишком взволнована, чтобы логически мыслить. Но, конечно же, он не мог прятаться там, в глубине, чтобы просто напугать ее.
Она крепко сжала его пальцы и последовала за ним.
Тьма сгустилась, и свет фонаря отбрасывал на каменные стены зловещие тени. Подземная дорога постепенно вела вверх с постоянным уклоном, и вскоре под ногами не стало воды, а шум моря превратился в отдаленный шорох. Саймон слегка прихрамывал, и Аннабелл вспомнила, как он говорил, что у него на ноге шрам. Должно быть, от сырости в пещере его старая рана разболелась. Наконец он вывел ее к крутым ступенькам, высеченным в скальной породе. На вершине лестницы он отворил дверь и провел девушку в тоннель.
Она огляделась вокруг.
– Это похоже… на потайной ход! Мы в замке Кеверн?
– Да, благодаря Господу.
Он окинул девушку пылким взглядом, а затем отставил фонарь и снова крепко обнял ее. Аннабелл тесно прильнула к нему. Какое счастье чувствовать под щекой мощное биение его сердца, ощущая, как его жар проникает в ее промерзшее тело! Позже будет достаточно времени, чтобы обдумать, разумно ли было позволить ему обнимать ее. Теперь же он был необходим ей, как воздух для дыхания.
Однако как только страхи ее улеглись, девушка вспомнила свою обиду.
Откинув голову назад, она с укором посмотрела на него.
– Почему вы заставили меня ждать так долго? – спросила она. – Разве вы не знали, что начнется прилив, когда пригласили меня встретиться там с вами?
Саймон положил ладони ей на плечи и отстранился на расстояние вытянутой руки. В тусклом свете фонаря было заметно, как помрачнело его лицо.
– Послушайте меня, Аннабелл. Я не писал вам этой записки. Я нашел ее на вашем письменном столе, когда зашел в детскую, чтобы поговорить с вами.
– Но это был ваш почерк, Саймон. Я его узнала.
– Значит, кто-то научился его подделывать. Кто-то, кто хотел, чтобы вы погибли в этой пещере.
Аннабелл в ужасе с недоверием смотрела на него.
– Но кто? Почему?
– Я бы поставил в первую очередь на Персиваля Бантинга.
Кровь в жилах Аннабелл заледенела. Она припомнила горькую обиду, вспыхивавшую в темных глазах викария всякий раз, когда он смотрел на
– Вчера у меня возникло отчетливое чувство, что он и был тем злодеем, который стрелял в Николаса и меня.
– Значит, мы оба пришли к одинаковым выводам. Я с самого начала знал, что Бантинг интересуется кельтской историей, и некоторое время наблюдал за этим мошенником. Но у меня не было доказательств, чтобы обвинить его. А когда вы вчера привели его на раскопки, и он завел разговор о друидах, я подумал, что это подходящая возможность вывести его на чистую воду. Я дал ему понять, что собираюсь выкопать найденный клад.
– Значит, на самом деле вы ничего не нашли? – Она и вправду почувствовала разочарование и обиду за него. – О, Саймон, мне так жаль.
Он криво усмехнулся:
– Не стоит. Этой камеры никогда не существовало. Я придумал это на месте, надеясь, что Бантинг вернется среди ночи, чтобы украсть артефакты. Но погода испортилась, и он не показывался до утра.
– Вы хотите сказать, что всю ночь провели на холоде под открытым небом, выслеживая его?
– Мы с кучером дежурили по очереди. – Он рассмеялся при виде потрясенного выражения ее лица. – Это ничем не отличается от караульной службы. Я к этому привычен.
Ничего удивительного, что Саймон не зашел к ней прошлым вечером. Он был занят другим делом.
– Что сказал викарий, когда там не оказалось погребальной камеры?
– Я сделал вид, что просто ошибся. Мол, к несчастью, глаза мои обманули меня. Бантингу с трудом удалось скрыть свой гнев. Он ушел в ярости в середине утра, и больше я его не видел. – Саймон сжал ее плечи. – Но клянусь вам, я и вообразить не мог, что он выместит свое зло на вас.
Аннабелл содрогнулась.
– Я еще могу понять, почему он хотел выдворить меня с раскопок. Но заманить меня в пещеру… на верную смерть… Это совсем другое дело.
– Он сумасшедший, этим все объясняется, – решительно заявил Саймон. – Он затаил обиду на вас еще с тех пор, как вы вытеснили его из классной комнаты много недель назад.
Аннабелл попыталась представить себе, как викарий замышляет убийство. Неужели он возвращался в замок, чтобы написать записку? И как он мог оставить ее на учительском письменном столе так, что его никто не видел?
Затем она поняла как.
– У него мог быть сообщник, Саймон. Вчера я видела, как он разговаривал с миссис Уикетт, и у меня создалось впечатление, что они… близки. Думаете, он попросил ее оставить записку в классной комнате?
– Я это выясню, обещаю вам. – Саймон поднял фонарь, и хотя выражение его лица оставалось угрожающим, рука его нежно обняла ее поясницу. – Ваша юбка намокла. Вы, должно быть, замерзли. Вам нужно скорее вернуться в детскую и согреться у камина.