Если башмачок подойдет…

Дрейк Оливия

– Мне нужна правда, Саймон. Вы предлагаете, чтобы я стала… вашей любовницей?

Ее большие голубые глаза смотрели на него с обвинением, и Саймон осознал сквозь угар вожделения, что ее, оказывается, вовсе не радует подобная перспектива. Несмотря на отсутствие у нее семьи, Аннабелл была воспитана истинной леди. И теперь, когда она вновь обрела способность мыслить ясно, ее, должно быть, ужаснула мысль о физической близости с мужчиной, который не является ее мужем.

Он мысленно проклял собственную неловкость,

позволившую всплыть этому вопросу. Но теперь уже не было никакой возможности уклониться от ответа.

– Да, я хочу, чтобы ты стала моей любовницей, Аннабелл, – подтвердил он самым убедительным тоном. – Я обещаю заботиться о тебе, дать тебе в собственность прекрасный дом, чтобы ты могла вести беспечную жизнь, которую заслуживаешь.

– И когда именно вы собирались поговорить со мной об этом? – спросила она напряженным голосом. – Очевидно, после того как обесчестили бы меня?

Он стиснул челюсти. Проклятие, он не мог этого отрицать. Как не хотел и лгать ей.

– Вы прекрасно знаете, что я не рассчитывал встретить вас сегодня… подобным образом. Просто… так уж случилось. Чувства захлестнули меня, как, впрочем, и вас. – В отчаянной попытке вновь разжечь ее желание он коснулся пальцами ее обнаженной груди. – Пожалуйста, любовь моя, не отвергай меня.

Она отшатнулась и слезла с кровати.

– Нет. Больше никогда. Должно быть, я сошла с ума, раз позволила вам вообще ко мне прикасаться.

Восхитительная в своей наготе, она стремительно бросилась в гардеробную.

Саймон остался в одиночестве на кровати с балдахином. Никогда больше? Она не может так думать. Не может, когда он сидит тут в состоянии безумной неудовлетворенности и разочарования. Затем до него дошло, что ему грозит серьезная опасность лишиться гораздо большего, чем просто мимолетного блаженства с женщиной, скрутившей его по рукам и ногам. Он может потерять Аннабелл навсегда.

Жестокая реальность такой перспективы стеснила ему грудь.

Он вскочил на ноги, намереваясь поспешить за ней, но брюки путались у него в ногах, и ему пришлось поправить и застегнуть их. К тому времени как он вошел в гардеробную, Аннабелл уже надела сорочку. Ступив в свое платье, она потянула его вверх и сунула руки в короткие рукава.

Саймон не мог позволить ей уйти. Должен же был отыскаться какой-то способ снова заслужить ее благосклонность. В мучительном раздумье он зарылся пятерней в густые волосы.

– Аннабелл, простите меня. Я поступил плохо… Неправильно.

– Да, так и есть. Вы когда-нибудь рассматривали возможность, что можете наградить меня ребенком? – Она сверкнула на него гневным взглядом. – Я знаю, каково это – родиться бастардом. Как вы могли ожидать, что я причиню подобную боль собственному сыну или дочери?

Ее откровение поразило его.

– Я знал только, что вы сирота.

– В

любом случае вы рассматривали меня как низшее существо. – Пытаясь застегнуть пуговицы на спине, она посмотрела на него с упреком. – Не понимаю, как вы могли даже подумать, что я соглашусь на подобное предложение. Какую коварную игру вы затеяли – со мной в роли любовницы и леди Луизой в качестве вашей жены.

– Я не собираюсь жениться на Луизе. Откуда, черт возьми, вы почерпнули такие сведения?

– Это нетрудно заметить. Вы всегда флиртуете с ней, наносите визиты, возите ее на прогулку.

Неужели Аннабелл ревновала? Господи, Саймон очень надеялся на это. По крайней мере ревность доказала бы, что она испытывает по отношению к нему собственнические чувства. Но он не мог позволить ей ошибочно думать, что собирался вступить в отношения с двумя женщинами одновременно. Ничто не могло быть для него более отвратительным.

Видя ее малоуспешную борьбу с пуговицами, Саймон зашел ей за спину, чтобы предложить помощь.

– Любимая, меня совершенно не интересует Луиза. Клянусь. Это она преследует меня. Я не могу повести себя с ней грубо, потому что ее родители давние друзья семьи. На самом деле в тот день, когда я увидел вас в селении, леди Данвилл уговорила меня покатать Луизу в коляске.

Аннабелл фыркнула недоверчиво и с раздражением.

– Это далеко не самое худшее. Я хотела бы знать, что вы намеревались сказать Николасу.

– Николасу? А он-то какое имеет к этому отношение?

– Он начал доверять мне, любит меня как мать. Однако если б я стала вашей любовницей, я, вероятно, не смогла бы остаться его гувернанткой. Это было бы слишком скандально. Мне бы пришлось переехать отсюда и больше никогда с ним не видеться.

Ее прерывающийся от сдерживаемых рыданий голос глубоко тронул Саймона.

– Я мог бы приводить его к вам время от времени.

– И запятнать его репутацию из-за моей дурной славы? Нет! Так или иначе он будет чувствовать себя покинутым мной – а этого я не смогу вынести. – Она сердито взглянула через плечо на Саймона. – Но я полагаю, вы даже не задумывались о том, как ваш эгоистичный план отразится на нем.

– Эгоистичный? – Подавляя чувство вины, Саймон застегнул последнюю пуговицу и повернул Аннабелл лицом к себе. – Клянусь, вы найдете во мне самого великодушного и щедрого мужчину. Я куплю вам что угодно, чего бы вы ни пожелали. Дом, карету, драгоценности. Вы ни в чем не будете нуждаться. У вас будет все.

– Все, кроме самоуважения и маленького мальчика, которого я полюбила как собственного сына.

Несмотря на ее твердый уверенный тон, в глазах ее блеснула влага. Сознание того, что он довел ее до слез, потрясло Саймона до глубины души. Он хотел сделать ее счастливой, а вовсе не причинить ей боль.