«Если», 2012 № 09
Шрифт:
Остававшийся в кабинете Глабро, выкатив глаза, взирал на место, где только что находилась чаша. Рафаллон вновь приготовился и повторил упражнение, на сей раз утащив тяжелый металлический подсвечник, также в итоге повисший рядом с ним в серой пустоте. Прежде чем выпустить его из пальцев, он отметил, что предмет этот вовсе не имеет веса.
Потом он обратил внимание на граненый кристалл и аккуратно забрал его себе. Эта часть эксперимента считалась критической, поскольку кристалл служил емкостью для хранения потаенных сил; вмещая умеренное количество маны, он не был и чисто мирским,
Все прошло без сучка и задоринки; Глабро наблюдал за процессом перемещения кристалла через магическую трубку, а затем за процессом обратного перемещения всех трех предметов на стол, прежде чем, отправив на место чашу, подсвечник и кристалл, Рафаллон пожелал вернуться обратно.
Волшебник тщательно обследовал возвращенные предметы и вернувшего их вора. И, насколько это позволяли его возможности, не нашел в них каких-либо изменений. Кристалл при соответственном воздействии излил из себя радужный поток энергии, который волшебник, как жидкость, поместил в отдельную колбу.
— Идеально, — проговорил он, поднимая сосуд и приводя содержимое его во вращение. — Никаких изменений.
— Теперь я немного передохну, — произнес Рафаллон, — а потом ты опробуешь на мне заклинание для роста волос. После этого мы можем совершить первый набег.
Глабро поставил Сферу Разнообразной Пользы на постамент в своем кабинете. Сфера теперь не являлась самым ценным предметом, находящимся в его распоряжении, но по-прежнему заслуживала почетного места в собрании тавматургических предметов, украшавших полки и упрятанных в ящики шкафов и комодов. Его переполненная библиотека стала бы объектом зависти любого волшебника Трех Земель — если бы, конечно, он решился пригласить к себе коллегу ознакомиться с его собранием; однако Глабро не мог этого сделать, так как любой из них скоро обнаружил бы тома, пропавшие у него самого при обстоятельствах столь же таинственных, сколь и озадачивающих.
Вопрос о пропажах был вынесен на обсуждение конклава, собравшегося во владениях Иссаника Совершенного. Участвующие взирали друг на друга с подозрением и, поглядывая по сторонам, произносили завуалированные обвинения. Были призваны фамилиары и хранители врат и допрошены с особым пристрастием вплоть до поджаривания на решетке (в одном случае буквального), однако расспросы и допросы к четким выводам не приводили.
Глабро присутствовал на ассамблее, однако никто не интересовался его мнением и не предлагал присоединиться к какой-либо из фракций. Домой он отправился, улыбаясь себе под нос.
Рафаллон, со своей стороны, копил сокровища более мирские. Волшебник расплачивался с ним монетами, увесистыми слитками, мешочками драгоценных камней. В этом отношении Глабро не скупился, сделанные с помощью вора приобретения позволяли ему сундуками таскать всякие драгоценности. Вор уже приобрел себе домик с прочными стенами и дверями и устроил в нем еще более прочный погреб, где хранил приобретенное вдали от лап своих соратников по Гильдии.
Вместе с волшебником они учредили «бессистемную систему» — в соответствии с формулировкой Рафаллона. Свои набеги
Иногда вор замечал из пустоты, как на него расставляются ловушки и устраиваются засады, после чего желанием образовывал портал в другой части жилища своей жертвы и производил там шумную диверсию. И когда защитники состояния бросались на шум, возвращался в первоначальное место и деликатным образом извлекал нужный объект, прежде чем кто-либо успевал снова поднять тревогу.
Это было счастливое время для обоих партнеров. Глабро обнаружил, что подобное тайное торжество полностью отвечает его характеру. Рафаллон уже подумывал о ранней отставке, о том, что, быть может, стоит открыть академию и заняться обучением следующего поколения похитителей.
Они обговорили длинную паузу перед следующим предприятием, однако Рафаллон явился к волшебнику за неделю до срока, чтобы обсудить поставленную цель — собрание редкостей, находившееся в распоряжении Фиронделя Несравненного. Они расположились в кабинете Глабро, где волшебник спроворил из прошлого бутыль золотого вина, сделанного из винограда, перебродившего в солнечном Абризонте, прекрасной стране, ушедшей под воды Стигматического моря около десяти тысяч лет назад.
Маг сделал глоток из высокого бокала на тонкой ножке и указал на потрепанный том, лежавший открытым на его столе.
— Я занимался исследованиями обогащающего нас феномена, — проговорил он. — И обнаружил кое-что интересное.
— Прибавит ли это знание золота в мою крепкую кладовую? — вопросил Рафаллон. И, получив отрицательный ответ, пожал плечами, осушил свой бокал и протянул его волшебнику за повторением.
— Сперва, — продолжил волшебник, — я решил, что мы наткнулись на десятую плоскость… теоретически это возможно… которую Демиург оставил пустой, когда собирал Вселенную.
Беззаботно пробурчав что-то, Рафаллон уставился в окно.
— Но когда я обнаружил вот это, — маг указал на старинный фолиант, — книгу, которую мы взяли с самой верхней полки библиотеки Занзана…
— Это когда он бросился со всех ног смотреть, кто роется в его невероятном зверинце фантастических животных, — напомнил вор с коротким сухим смешком.
— Чтобы перевести текст, мне пришлось призвать дух из Древнего Идевана.
— Древнего Идевана?
— Четырнадцатый Эон.
— Никогда не слыхал о таком.
Глабро обнаружил признаки раздражения. Рафаллон это заметил, но извиняться не стал.
— В любом случае, — продолжил волшебник, — это описание, каким образом нынешняя версия Вселенной была…
— А что… были другие? — Ответ Рафаллона не интересовал. Ему нравилось время от времени досаждать чародею: прикосновение Джхеззика не могло изгладиться из его памяти.
— Несколько штук. Но дай мне закончить. Это интересно.
Вор в царственной манере повел рукой:
— Можешь продолжать.
— Главное заключается в том, что своего удобства ради Демиург сперва соорудил себе мастерскую.