«Если», 2012 № 09
Шрифт:
Он дернул рукой, однако своим движением только натянул прочную цепь, соединявшую кольцо на его запястье с другим кольцом, находившимся на запястье человека, как раз выбравшегося из-под стола. Это был Хердевант Железнорукий, на чьем суровом лице уже складывалась гримаса победы и сладостной мести.
Теперь потянул чародей, однако вся его сила не могла произвести никакого воздействия на человека, прочно заякоренного в мастерской Демиурга, хотя стальное кольцо сползло на выставленную ладонь Рафаллона, сдавливая кости и жилы, причиняя ему боль. Хердевант водил свободной рукой, вычерчивая какую-то сложную фигуру и сопровождая ее вереницей слогов, но безрезультатно:
Оставался только один вариант. Раз грабителя нельзя втянуть в свой мир, значит, маг должен последовать за ним в его укрытие. Хердевант схватил Рафаллона за руку и толкнул назад, к преграде.
Это вполне устраивало хитроумного вора, уже успевшего оценить ситуацию. Хердевант, вне сомнения, полагал, что тавматургическое искусство поможет ему, как только он загонит своего противника в угол. Однако магия была в пустоте бессильна. В этом месте имела значение только воля.
Воля Хердеванта, чародея, находящегося в расцвете сил, внушала уважение. Рафаллон не имел иллюзий в отношении того, что может пересилить противника. Но вор — в отличие от мага — знал место сражения. Пока Хердевант сумеет понять, что магия здесь бесполезна, Рафаллон придумает последний и неприятный сюрприз для человека на другом конце цепи.
Он сфокусировал волю, и волшебник прошел сквозь барьер. Вор сразу заметил печать удивления на лице оппонента, вызванного сначала природой окрестностей, а потом лицом Рафаллона.
— Так это ты, — выдохнул он. И радость долгожданной мести снова появилась на его лице. Чародей поднял руку, особенным образом согнул на ней пальцы и приступил к заклинанию.
Но и Рафаллон не бездействовал. Он пожелал, чтобы в его свободной руке появилась пара адамантовых ножниц. Буквально через мгновение они очутились в его ладони («Овладеваю мастерством», — отметил он), и через второе мгновение цепь оказалась перерезанной.
Он выпустил ножницы из рук в пространство и заметил, что Хердевант уже осознал причину неудачи своего заклинания. Теперь волшебник запустил руку внутрь одеяния, вытащил метательный пистолет и взвел его. Рафаллон не имел ни малейших сомнений в том, что зазубренное острие стрелки оружия смазано ядом.
Бежать некуда, времени создавать выход тоже нет; для того чтобы пройти сквозь мембрану, всегда требовалось несколько мгновений, одно из которых посланная оружием Хердеванта игла может сделать последним. Вору следовало привести мыслью в бытие нечто, способное изменить динамику предстоящих событий. И сделать это прямо сейчас, пока игломет Хердеванта не выстрелил.
Мальчишкой Рафаллон до одури читал книжки о приключениях и отчаянных храбрецах: отважные парни бросали вызов ужасам и добивались великой славы. В одной из этих историй фигурировал монстр, настолько перепугавший его, что будущий вор потом несколько раз видел это чудище в кошмарном сне. Лохматое и жестокое создание, созданное воображением удалого рассказчика, осталось в памяти Рафаллона как самое худшее из того, что может появиться на свет.
Повинуясь порыву, он приказал этому монстру возникнуть как раз позади Хердеванта. Таким образом, в тот миг, когда палец волшебника был готов нажать спусковой крючок, толстая и мускулистая конечность, покрытая лохматой серой шерстью и заканчивающаяся лапой с двумя когтями, похожими на черные полумесяцы, обхватила его за пояс. Оружие выпало из руки волшебника, притянутого назад, поднятого вверх и угодившего прямо в зазубренные клыки.
Тварь употребила волшебника в два глотка. Затем ее желтые глаза обратились к Рафаллону, и вор вспомнил,
Рафаллон пожелал ей исчезнуть, но без успеха; быть может, у Демиурга имелась другая лаборатория, предназначенная для уничтожения. Он пожелал, чтобы образовался портал, через который может выйти из пустоты и найти помощь.
Лишь одно подобное место могло прийти ему в голову: мастерская Глабро. Едва Рафаллон появился из воздуха, волшебник оторвался от книги, которой был занят, и произнес:
— Как это…
— Он гонится за мной! — выпалил вор. — Уничтожь его!
Тут его ноги коснулись пола, он бросился к двери, вцепился в задвижку и со всей силы щелкнул ею. За спиной прозвучал голос Глабро, произнесший только: «Что…» — а затем хриплый вздох, когда кошмарное создание пожелало пройти через мембрану в поисках следующей трапезы.
К несчастью для Глабро, он не имел особых дарований в части магической импровизации. И пока растерянный волшебник пытался сформулировать заклинание, чудище отбросило в сторону стол и вонзило кошмарные клыки прямо в чародея. Рафаллон, уже добежавший до лестницы в конце коридора и перепрыгивавший через ступеньки со всей возможной скоростью, услышал только вопль и хруст разгрызаемых костей.
Сбежав вниз и уже открывая дверь в задний двор дома, он услышал за спиной хлюпающее урчание монстра, появившегося наверху. Он распахнул настежь дверь и бросился наутек по переулку, не забыв захлопнуть за собой створку. Несколько мгновений спустя за спиной послышался скрежет петель, вырванных из гнезд. Рафаллон прибавил скорость — вору бегать не привыкать. Его часто преследовали, и отчаянные погони являлись частью карьеры похитителя чужого имущества, но с таким чувством он бежал впервые.
Особняк Глабро находился на верхушке холма, спускавшегося к городским воротам и к дороге на Карбингдон. Вор летел над мостовой, изредка перепрыгивая попадавшиеся мраморные ступеньки, пока не выскочил к месту, где дорога выходила на небольшую площадь. Здесь таможенники досматривали приезжавшие фургоны, а стражники задерживали нищебродов.
Выскочив на площадь, он не стал оглядываться: когти людоеда лязгали по брусчатке прямо за его спиной; тварь уже догоняла его. Он увидел, как сгрудившиеся возле ворот воины поворачивают головы к человеку, мчавшемуся к ним с воплем: «Чудовище! Чудовище!».
Выражения на их лицах мгновенно переменились, когда они заметили тварь. Рафаллон никогда не питал особой симпатии к разного рода страже — интересы ее и вора почти всегда противоположны, — однако поклялся хотя бы раз тепло подумать об этих людях, которые выставили вперед оружие и образовали надежную линию, сквозь которую он прополз между их ног.
Алебарды замедлили продвижение кошмара. Чудище вздыбилось на задние лапы и с ревом и рыком бросилось на острия копий. Пробежав через ворота, Рафаллон позволил себе остановиться на достаточно долгое мгновение, чтобы оглядеться. Пушкари разворачивали одно из орудий, стоявших за зубцами парапета, и обращали его ствол вниз, к площади.
Не успел он сделать еще десяток шагов, как за спиной его грохнула пушка, почти сразу же раздался взрыв. После этого рык и рев смолкли, оставив лишь ропот голосов на площади. Рафаллон не стал останавливаться; случай с этим вурдалаком повлечет за собой неудобные вопросы. Он преодолел еще несколько миль до перекрестка дорог, возле которого находилась знакомая ему гостиничка, и потратил там золотую фасолину на ужин и ночлег.